Автор
Жан Лабарж оглядывал лес в поисках Роба Уокера, стоя рядом с гигантским кипарисом. Роб должен был уже подойти к Медовому дереву, но Жан задержался на мгновение, опасаясь внезапного разрыва в планах. Лес окутывала тишина, прерываемая лишь отдаленным карканьем ворона. Ветер шелестел высоко в листве, создавая необычайно мистическую атмосферу....
Но он знал, что никому не расскажет о своих страхах, потому что жители деревни, желая ему добра, уведут его из хижины и от болот и пристроят в какой-нибудь дом или отошлют в приют, а ему не нужен был никакой дом, кроме того, что он имел.
По крайней мере, пока у него не появится винтовка. Как только он раздобудет винтовку, он уйдет на запад и станет горцем, как отец, а может быть, на каком-нибудь сходе трапперов горах встретит его — большого и сильного человека, который знал Кита Карсона[1] и жил среди индейцев. Но боялся ли он болот?
— Не очень, — сказал он.
— Люди говорят, там водятся привидения.
— Я не видел никаких привидений. Хотя края там дикие, и лучше смотреть, куда ступаешь, иначе провалишься прямо с головой.
— Откуда ты знаешь, какие растения надо собирать?
— Меня научила мать. — Он было известно, что в деревне говорили, будто его мать была цыганкой. — Она выросла в доме рядом с полем, где обычно разбивали табор цыгане.
Дин отсчитал несколько монет, глядя на Жана поверх очков.
— Мне нужно побольше сассафрасы, сынок, а когда созреют ягоды, неси мне всю чернику и ежевику, которую сможешь собрать.
Жан вспомнил, что эти ягоды росли в самой непроходимой и опасной части болот. Листья падали там на сырую землю, а на их гниющих останках вырастали кусты с самыми большими и самыми сладкими ягодами. Он часто думал о том месте, оно пугало его и одновременно влекло к себе.
— Да, сэр.
— Что-то давно не видно твоего дядю, — произнес Дин, — того самого, который приехал, когда умерла твоя мама.
— Он ходит в Селинсгроув, — сказал Жан, — или в Санбери.
Вопрос был задан, скорее, чтобы прокомментировать факт или просто поддержать разговор, и Дин тут же повернулся к вошедшему покупателю, добавив:
— Не забудь про сассафрасу.
Жан остался стоять, положив пальцы на край прилавка, впитывая густые запахи старого магазина. Здесь чувствовался аромат табака, лакрицы и сухофруктов, смешивающийся с запахом новой кожи для упряжи, и всеми другими запахами старомодного магазина.
Роб Уокер пождал, пока Жан не направился к двери.
— Это старое болото, — сказал он, когда мальчики вышли на улицу, — Я слыхал, это сильно мрачное место.
— Мне оно нравится.
— Мне казалось, тебе там страшно одному.
— Ничего страшного... если знаешь, где идти. Жан засунул руку в карман и вытащил погремушку, отрезанную от убитой им гремучей змеи. — Хотя надо остерегаться гремучек.
