Автор
Жан Лабарж оглядывал лес в поисках Роба Уокера, стоя рядом с гигантским кипарисом. Роб должен был уже подойти к Медовому дереву, но Жан задержался на мгновение, опасаясь внезапного разрыва в планах. Лес окутывала тишина, прерываемая лишь отдаленным карканьем ворона. Ветер шелестел высоко в листве, создавая необычайно мистическую атмосферу....
— Я встретил одного давнего знакомого, — продолжал Бойар, — он сказал, что Зинновий напугал Рудакова. Официально губернатор имеет больше власти, но Зинновий дал понять Рудакову, что имеет больше влияния в Санкт Петербурге.
— Возвращайся к лодке и скажи ребятам, что я велел тщательно за всем наблюдать. При первом появлении русского торговца предупредите меня, где бы я ни был и чем бы ни занимался.
Они могли отплыть хоть сейчас, но плату за зерно он мог получить только после отгрузки, к тому же Лабаржу нужно было освободить трюм для пушнины.
Жан поднялся на холм и уселся за столиком чайной. К нему, дружелюбно улыбаясь, подошла девушка-официантка, и он заказал медовые пирожные и чай. Сидя за чашкой чая, он постарался угадать, что придумал Рудаков. Губернатор колонии явно не хотел ни терять пшеницу, ни увидеть, как отплывает разгруженная шхуна перед возвращением Зинновия.
Официантка была симпатичной блондинкой с прядями светлых волос, закрученных на затылке, и темно-голубыми глазами, которые весело искрились, когда она улыбалась.
— Вы «бостонец»?
— Да.
— У вас прекрасный корабль. — Она говорила медленно и тщательно подбирала слова. — Когда я была девочкой, один «бостонец» подарил мне китайскую куклу. Он сказал, что у него есть девушка, похожая на меня.
— Еще бы, — улыбнулся ей Жан. — Вы ему наверняка понравились. Он не отказался бы иметь таку красивую девушку, как вы.
— Может быть и так, — Ее глаза танцевали. — Большинство «бостонцев» любят иметь девушек. — Она сморщила носик. — Даже эскимосок.
Вдруг его осенила идея. Как долго надо давить на Рудакова, чтобы тот сломался? Допустим, он нажмет еще немного?
Он сказал как бы между прочим:
— Граф Ротчев заказал груз пшеницы, я доставил зерно на своем корабле, а теперь Рудаков от него отказывается.
— Он дурак! — сказала она резко. Затем, когда его слова отложились у нее в голове, она повторила: — У вас пшеница? Но нам она нужна! Вы не должны увозить ее!"
"— Мне бы хотелось разгрузить ее сегодня вечером или завтра утром, — сказал он.
— Ну-ка подождите. — Она быстро повернулась и вышла на кухню; прислушиваясь, Жан уловил взволнованный разговор. Через несколько минут из кухни вышел дородный русский с твердым выражением лица и сердито направился к выходу.
Лабарж откинулся на спинку кресла.
