– С братьями Элоизы, как я понимаю, вы уже успели сойтись, - продолжала Софи. - Я слышала, вчера у вас было грандиозное застолье…
Филипп вдруг закашлялся.
– Честно говоря, - проговорил он, - я предпочел бы не вспоминать подробностей…
– Удивительно, что после того, что было, вы еще помните какие-то подробности! - усмехнулась Элоиза. - Осмелюсь полюбопытствовать: голова у вас после вчерашнего не болит?
– Не то слово - просто раскалывается! - признался он."
"– Чего и следовало ожидать, - подытожила Элоиза.
– Элоиза! - одернула ее Софи.
Элоиза и сама понимала, что ей не следует принимать Филиппа подобным образом. Могла бы, в конце концов, и простить его за вчерашнее - хотя бы в благодарность за эти прекрасные орхидеи…
– Как чувствует себя Бенедикт? - спросила она у Софи.
– Проснулся довольно рано, - пожала плечами та, - но все утро ходил хмурый. А что до Грегори, то он еще и не вставал.
– Как видите, - улыбнулся Филипп, - мой случай еще не худший вариант!
– Я бы даже сказала, что лучший, - улыбнулась в ответ Софи, - если не считать Колина, но он почему-то всегда утром чувствует себя нормально, сколько бы накануне ни выпил - видимо, таков организм… А Энтони не в счет - он единственный из всех почти не пил.
– Можно сказать, что ему повезло! - усмехнулся Филипп.
– Не хотите ли выпить чего-нибудь освежающего, Филипп? - спросила Софи, поправляя шляпку. - Лимонада, например?
– Буду весьма благодарен.
Софи поднялась и пошла в дом.
Оставшись наедине с Элоизой, Филипп почувствовал себя неловко. Он и никогда-то не был разговорчивым, а в данной ситуации, казалось, и вовсе язык проглотил.
– Я рад вас видеть, Элоиза! - произнес он исключительно ради того, чтобы хоть что-то сказать.
– Я вас тоже.
Филипп опустился в кресло. Оно было маловато для него, как и большинство кресел.
– Элоиза, - начал он, - я чувствую себя обязанным извиниться за свое вчерашнее поведение…
Элоиза вгляделась в его глубокие карие глаза, затем, потупившись, опустила взгляд на сочную зеленую траву лужайки. По тому, что она прочитала в глазах Филиппа, она поняла, что он искренен в своем раскаянии, как и в своих намерениях. Элоиза по-прежнему не могла сказать, что знает человека, которому по прихоти судьбы предстояло вскоре стать ее мужем, но, как ей казалось, сэр Филипп из тех, кто если уж говорит, что раскаивается, то искренне. Тем не менее, тон Элоизы, когда она заговорила, был достаточно отстраненным:
– Я не в первый раз наблюдаю мужские застолья, Филипп. В конце концов, у меня ведь четверо братьев - успела повидать и не такое…
– Но я же понимаю, что вел себя вчера не лучшим образом. Поэтому спешу заверить вас - вчерашний вечер был исключением, злоупотреблять спиртным мне несвойственно.
Элоиза кивнула, давая понять, что принимает его извинения. Повисла пауза.