Автор
В весеннем дожде во дворце Бриджертонов, словно по той же иронии судьбы, сэру Филиппу Крейну предстоит сразиться со славной Элоизой Бриджертон. Не откажешься ли ты в эти февральские дни наедине со странным замешательством?
Он вспомнил свое детство: тогда в детской на гвозде постоянно висели розги у всех на виду. Вот он, этот гвоздь, все еще торчит из стены…
Первое, что сделал Филипп после смерти отца, сразу же как только вернулся с похорон, сжег эти розги. Он бросил их в камин и не отходил от него, пока они не сгорели полностью.
Глядя на горевшие розги, Филипп вспоминал то унижение, которое ему пришлось раз сто, должно быть, претерпеть от них. И каждый раз при этом Филипп старался сдержаться, чтобы не заплакать.
Томас Крейн ненавидел плакс.
Тем не менее, книгой, насколько помнил Филипп, отец его никогда не бил. Может, потому, что все-таки уважал книги, а может, просто не додумался…
– Убирайтесь, - еле слышно повторил Филипп. Реакция мисс Эдвардс была нулевой.
– Убирайтесь, я сказал! - что было мочи рявкнул он.
– Сэр Филипп! - попыталась протестовать гувернантка.
– Я сказал, убирайтесь!!! - зарычал Филипп так, что испугался самого себя.
– Я должна хотя бы собрать свои вещи!
– Даю вам полчаса. - Филипп говорил уже спокойнее, хотя голос его все еще дрожал. - И чтобы через тридцать минут духу вашего здесь не было! Иначе я сам выброшу вас вон вместе со всеми вашими вещами.
Мисс Эдвардс покорно направилась к двери, но на пороге обернулась.
– Вы портите детей, сэр! - заявила она.
– Мои дети, как хочу, так и воспитываю."
"– Ваше право, сэр. Но поверьте мне, ничего хорошего из них не выйдет. Впервые встречаю таких ужасных детей!
“Неужели она не боится за себя? - подумал Филипп. - Еще минута - и я убью ее!”
– Убирайтесь! - снова прорычал он, надеясь, что теперь, наконец, в последний раз. Терпение Филиппа истощилась. Он сделал угрожающий шаг к мисс Эдвардс, и та быстро покинула комнату.
С минуту Филипп стоял неподвижно, пытаясь успокоить кровь, бешено колотившую в виски.
Они страдают так, как он сам страдал в детстве…
Филипп медленно повернулся к детям, еще не зная, что он им скажет.
Но не успел он это сделать, как близнецы бросились к нему, едва не сбив друг друга с ног.
