Автор
В весеннем дожде во дворце Бриджертонов, словно по той же иронии судьбы, сэру Филиппу Крейну предстоит сразиться со славной Элоизой Бриджертон. Не откажешься ли ты в эти февральские дни наедине со странным замешательством?
Филипп не мог бы точно сказать, когда он это понял, но теперь он твердо знал, как дорога ему Элоиза, и хотел сделать все, чтобы она была с ним счастлива.
Филипп должен сделать ее счастливой. Тогда и его жизнь, наконец, войдет в нормальное русло. Сознание того, что Элоиза несчастна, было бы для него как острый нож.
Филипп много раз говорил себе, что брак ему нужен в первую очередь для того, чтобы у детей была мать. Теперь же, когда Элоиза поклялась, что никогда не бросит Оливера и Аманду, Филипп вдруг почувствовал ревность.
Филиппу было необходимо, чтобы она оставалась с ним. Не из чувства долга, не потому, что дала клятву в церкви, не ради детей - а потому, что не может жить без него. Потому что любит его.
“Любит его”? Откуда у него такие мысли? Ведь сначала Филипп думал лишь о замене матери для детей и о хозяйке в доме. Элоиза знала это - Филипп и не скрывал этого от нее.
Затем была страсть. Целых восемь лет Филипп не спал с женщиной и теперь словно брал реванш за все эти годы. Одно прикосновение к коже Элоизы пьянило его, а ее реакция…
Филипп давно уже не верил в идеальные браки, но сейчас не мог не признать, что, вступив в брак с Элоизой, он получил все то, о чем раньше не смел и мечтать. Элоиза была идеальной хозяйкой днем и наполняла безумной страстью его ночи. В ней Филипп находил все, что только мог желать получить от женщины.
Филипп любил ее. Он не искал любви, не думал о ней, но вот она пришла - мощная и бурная, как весенний поток. Разве может что-нибудь сравниться с ней?
Филипп чувствовал, что для него начинается новый период, новая глава в его жизни. И если потребуется, он будет бороться за свое счастье, ибо не собирается терять то, что обрел - жену, детей, самого себя.
Филипп посмотрел в окно. Карета уже приближалась к Ромни-Холлу. Все вокруг казалось серым: затянутое тучами небо, окна старого дома, отражавшие это небо, сам дом, даже трава. Тем не менее, эта картина не показалась Филиппу мрачной - она была спокойной и словно выражала то, что сейчас было в его душе.
Дворецкий, встретивший их, помог сначала Элоизе, а затем Филиппу выйти из кареты.
– Филипп, - Элоиза зевнула, - честно говоря, я устала, и ты, думаю, тоже.
