Выглянуть наружу не было никакой возможности, и Скай испытывала легкие угрызения совести, думая о кучере, восседавшем высоко на козлах, укутанном от непогоды и ею же избиваемом дождем. Еще хуже было лакеям, которые прилепились сзади к экипажу и были вовсе не защищены от ливня.
В карете Скай держала капитана за руку. Она не боялась, когда выходила замуж за Халида эль Бея, но сейчас была немного напугана. Тревога росла от сознания, что вскоре ей придется сказать Джеффри о его ребенке. Она могла представить его радость, но вдруг у нее родится не сын? Не поступит ли он тогда с ней так, как когда-то поступил с бедной Мари? Скай почувствовала, как напряглась ее спина: нет, она этого не допустит. Пусть только попробует, и она обратится к королеве.
Карета замедлила ход и остановилась: они прибыли в Гринвич. Слуги королевы перенесли дам во дворец. Гринвич, столь любимый Генрихом VIII, был построен вдоль реки и, казалось, был бесконечен. Дворцовый служитель проводил их в маленькую комнату рядом с часовней, где они могли привести себя в порядок и отдохнуть. Дейзи помогла Скай и госпоже Сесили снять плащи. Капюшон предохранил голову Скай от дождя, и прическу только чуть подправили.
Госпожа Сесили достала из потайного кармана платья отделанный по краям кружевами кусочек материи и приложила к Скай.
— На счастье, — сказала она сквозь слезы и, поцеловав Скай, скрылась в часовне. Дейзи последовала за ней.
Вдруг события стали разворачиваться очень быстро. Появился Робби и провел ее через часовню в придел. Помещение было набито людьми. Большинство из них Скай не знала, хотя заметила де Гренвилла, Леттис Киоллиз, королеву и лорда Дадли, который, по слухам, был ее любовником. Здесь же присутствовали лорд и леди Бурк.
Джеффри ждал у алтаря, разодетый в темно-зеленый бархат. Позади него стоял Мэтью Паркер, кентерберийский архуепископ.
Не спеша Скай и ее обожаемый Робби двинулись по приделу к алтарю. Скай почувствовала, как будто ее ноги увязают в глине. Впереди ей одобрительно улыбался Джеффри Саутвуд, стараясь глазами подбодрить невесту и давая понять, как ему нравится ее платье. Они остановились, и Роберт Смолл вложил руку Скай в огромную ладонь графа Линмутского. Тот легонько ее сжал, и она с облегчением вздохнула — все шло как надо.
Служба шла своим чередом. Молодые встали на колени, и, когда их головы сблизились, Джеффри шепнул:
— Смелее, любовь моя.
Скай почувствовала, как ее всю пронзает любовь к этому человеку. Любовь постепенно вытесняла чувство неловкости, которое она ощутила, войдя в жаркую, наполненную народом и залитую светом свечей часовню. Мэтью Паркер провозгласил их мужем и женой и, повернувшись лицом к собравшимся, представил только что вступившую в брак пару.