Найл, не задумываясь, покачал головой:
— Мне можно поговорить со Скай о замужестве?
— Конечно, если это поможет тебе в твоих ухаживаниях, — криво ухмыльнулся старик. — А помощь тебе потребуется — она женщина упорная.
Найл, выбегая из зала, ухмыльнулся в ответ. Он мчался к Скай, и сердце его пело. Она его! Наконец они будут вместе, будут любить друг друга, и она родит ему сильных сыновей и красивых дочерей. Они будут счастливы. Он ворвался в комнату, поразив Мэг и полуодетую Скай.
— Отец начинает бракоразводное дело, родная. Мы сможем скоро пожениться. — Он попытался ее обнять, но она отстранилась.
— Не прикасайся ко мне, Найл. Я не переношу, когда ко мне прикасаются. Я ведь рассказывала тебе, что со мной сделали. Я не хочу, чтобы до меня кто-нибудь еще дотрагивался! Я рада, что ты избавишься от Дарры О'Нейл. Но найди себе другую жену, милорд. Мой муж жив, и если бы даже он и умер, я бы не захотела снова выходить замуж. Никогда больше не отдам себя на милость мужчине. — Она передернула плечами.
Найл остолбенел. Это была не та девушка, которую он знал.
— Скай, любовь моя, — начал он нежно. — Я знаю, тебе причинили боль, но я никогда не сделаю тебе больно. Вспомни, как у нас было с тобой — сладостно без меры. Иди ко мне. — И он протянул ей руку. — Позволь мне тебя любить и отбрось горькие воспоминания.
— Найл! — Глаза Скай наполнились слезами. — Пожалуйста, пойми. Я не переношу даже прикосновения Мэг. Я три года терпела грубости Дома. Какие только гадости он не заставлял меня делать и все же не мог убить память о тебе. До той ночи, когда он со своей развратной сестрой… — Она не могла продолжать.
— Пока они не набросились на тебя вдвоем, — тихо закончил он за нее.
— Да, — ответила она и замолчала.
— Понимаю. — Его глубокий успокаивающий голос пытался ободрить и утешить Скай. — Раны слишком свежи. А я, поглупев от счастья, решил, что ты разделишь мою радость. Ты слишком много страдала, а теперь на тебя свалилась ужасная ответственность. Тебе нужно время, ты оправишься, оправишься, дорогая!
Ее ресницы шелковисто темнели на бледной коже, и на Найла нахлынула великая жалость, когда из-под закрытых век Скай показались две кристальных слезы и покатились по щекам. Он хотел обнять ее, успокоить, избавить от жестоких воспоминаний, но она поднялась, сжав кулаки. Он понял: настаивать на ласках — значит потерять ее навсегда.
— Я люблю тебя, Найл, — наконец произнесла Скай. — Кроме тебя, я никого не любила.
