В пустыне огня, где звезды мерцают холодными узорами, Саймон чувствует себя как маленький ребенок среди взрослых. Он наблюдает за Рубеном Медведем и Шемом Конюхом, которые обсуждают планы. Но в одно мгновение сон превращается: Саймон ощущает необычную реальность вокруг него....
– Я могу ждать всю ночь, если потребуется. – Она попыталась снова наградить Кадраха суровым взглядом, но он расхаживал по кабинету у нее за спиной и ничего не заметил. – И мы не станем убегать посреди ночи, точно безмозглые идиоты, не поговорив сначала с Диниваном. Я доверяю ему гораздо больше, чем тебе.
– И, полагаю, тут вы правы.
Кадрах вздохнул, нарисовал в воздухе знак Дерева, затем взял со стола одну из толстых книг Динивана и опустил ее на голову Мириамель, которая тут же потеряла сознание и соскользнула со стула на застеленный ковром пол.
– Ты действительно должен уйти, – сонно проговорил Ликтор. Он сидел, откинувшись на подушки на своей широкой кровати, на коленях лежала открытая книга «Эн семблис эйдонитис». – Я хочу немного почитать перед сном. Тебе необходимо отдохнуть, Диниван. День сегодня выдался трудный для всех нас.
Его секретарь отвернулся от разрисованных панелей на стенах, которые изучал.
– Хорошо, только не читайте слишком долго, Ваше Святейшество.
– Не буду. У меня быстро устают глаза при свете свечей.
Диниван мгновение не сводил с Ликтора взгляда, потом, неожиданно для самого себя, опустился на колени, взял его правую руку и поцеловал кольцо из иленита, которое тот носил.
– Да благословит вас Бог, Ваше Святейшество.
Ранессин посмотрел на него с беспокойством, смешанным с любовью.
– Похоже, ты действительно устал, дорогой друг.
Диниван встал.
– Вы только что отлучили от Церкви Верховного короля, Ваше Святейшество. И это событие сделало прошедший день исключительно необычным, разве не так?
Ликтор отмахнулся от его слов.
– Это ничего не изменит. Король и Прайрат все равно будут делать, что захотят. А люди станут ждать, что произойдет дальше. Элиас не первый правитель, лишившийся расположения Матери Церкви.
– В таком случае почему вы это сделали? Зачем выступили против него?
Ранессин наградил его проницательным взглядом.
– Тебя послушать, так это не было твоим самым сильным желанием. Ты лучше других знаешь, почему я так поступил: мы не должны молчать, когда зло вылезает на свет, и не важно, есть у нас надежда что-то изменить или нет. – Он закрыл книгу. – По правде, я очень устал и вряд ли смогу читать. Скажи мне честно, Диниван, у нас есть хоть какая-то надежда?
Священник удивленно на него посмотрел.
