Этому способствовала близость Стоунгейта и Уиндем-Мэнора. Конечно, были кое-какие шероховатости, но была и связь, большая, чем с другими членами их обширного семейства. Поэтому их отчуждение оказалось для Джулиана таким болезненным, и хотя он был очень привязан к Маркусу и высоко ценил общение с ним, ему не хватало бесшабашности Чарлза, его великолепной дерзости.
– Мы в прошлом обменялись очень резкими словами, – медленно произнес Джулиан. – Если я правильно помню, ты обвинил меня в узурпации твоих прав на титул.
Чарлз нетерпеливо пожал плечами:
– Это было сказано в порыве гнева. – Он коротко взглянул на Джулиана. – Надеюсь, ты не решил, что я так думаю всерьез!
Джулиан скептически вздернул бровь и усмехнулся. Чарлз откликнулся неловким смешком.
– Черт тебя побери! Полагаю, тогда я так и считал... но я в это не верил. Ну не на самом деле. – Он отвел глаза в сторону. – Мы с отцом были очень обижены... и уязвлены, что Джон назначил тебя опекуном своего сына. – Он поджал губы. – По праву им должны были стать отец или я... – Чарлз замолчал, явно вспомнив, что приехал мириться, и пробормотал: – Мы тогда наговорили такого, что вообще не должно было быть сказано. Я плохо прореагировал... – Он улыбнулся Джулиану суховатой улыбкой. – Если припомнишь, я обычно так веду себя, если что-то идет не по-моему.
– Да, это твое качество я хорошо помню, – заметил Джулиан. – И хотя я готов дать поблажку, учитывая твои гордость и нрав – в последнее время я и в себе обнаружил их предостаточно, – это не объясняет другие сказанные тогда вещи... которые говорились на протяжении многих лет.
– Я не виню тебя за те чувства, что ты сейчас испытываешь... но прошлого изменить не могу. И не могу отменить сказанное или считать несовершенными некоторые свои поступки, – сказал Чарлз с задумчивым видом. – Когда был убит Джон, отец на какое-то время словно сошел с ума... мы все обезумели и в своей боли били слепо и глупо. А что касается Дэниела... его самоубийства... Не стану притворяться, что был плохим примером для него. Худшим из тех, каким мог последовать молодой человек. И ты был прав, хоть меня это бесило, когда старался держать Дэниела подальше от меня. Я такой, как ты обо мне думаешь: буян, распутник, повеса, бесшабашный и расточительный, притом плюющий на то, что обо мне подумают. Но поверь мне, Джулиан, я любил своего брата и любил его сына. Я никогда не довел бы Дэниела до разорения и гибели намеренно. – И с кривой усмешкой Чарлз добавил: – Клянусь честью... какая она ни на есть.
– И все же ты это сделал.
На щеке у Чарлза дернулся мускул, и руки сжались в кулаки. Он глубоко вздохнул и, не глядя в глаза Джулиану, промолвил:
– Виноват. И виню себя больше, чем ты, в том, что произошло.