Еще полмили по извилистой, окаймленной лесом дороге, и двуколка свернула на широкую круговую подъездную аллею. Остановив лошадь перед элегантным трехэтажным каменным зданием, Уэстон соскочил на землю. Он обошел экипаж и, подхватив Нелл на руки, легко пронес ее по трем широким ступеням, через каменную террасу к массивным дверям темного дерева.
Предоставив груму заботу о лошадях, леди Диана и Элизабет последовали за Уэстоном.
Не замедляя шага, Уэстон прошел в дом, бросив на ходу дворецкому:
– Найдите мою мачеху и скажите ей, чтобы она поспешила в восточный салон. Еще прикажите подать чаю для дам.
Лицо дворецкого осталось невозмутимым, словно для его хозяина было обычным делом возвращаться домой с неизвестной дамой на руках.
– Все будет исполнено, сэр, как только я позабочусь о дамах. – Улыбнувшись Нелл, он добавил: – Могу я принять ваши перчатки, миледи? – Нелл стащила их с рук и передала ему. Обернувшись к двум другим женщинам, он спросил: – Леди Уиндем? Мисс Форест?
– О да, благодарю вас, Карсуэйт! – воскликнула леди Диана, передавая ему перчатки и хлыст для верховой езды.
Элизабет сделала то же самое. Затем обе дамы торопливо направились по длинному коридору, едва поспевая за Уэстоном.
Тот привел их в большую комнату, отделанную в синих, кремовых и золотых тонах. Нелл была поражена богатством обстановки. По комнате были расставлены стулья и столики атласного дерева, в мраморном камине потрескивал огонь.
Широкими шагами Уэстон подошел к дивану около огня и бережно опустил на него Нелл. Едва он отступил, как Нелл постаралась сесть, но при этом головокружение возобновилось.
К ней поспешили леди Диана и Элизабет и сели рядом. Леди Диана сжала ее руку в своей и встревоженно спросила:
– О, моя дорогая, скажи, тебе очень больно? Может быть, тебе стоит выпить воды или дать нюхательной соли?
– Нет, нет, благодарю вас. Не сомневаюсь, что скоро приду в себя. Мне нужно всего лишь несколько минут покоя.
– Я тоже так считаю, – заметил Уэстон. Подойдя к столику с мраморной столешницей, он налил чего-то из одного из стоявших на нем хрустальных графинов, затем вернулся к Нелл и, вручив ей янтарный напиток, приказал: – Выпейте. Это бренди. Оно прояснит вам голову и прогонит головокружение.
Нелл хотела было отказаться, но прочла в холодных зеленых глазах твердую решимость и приняла от Чарлза бокал, сказав с кривой улыбкой:
– Полагаю, что если попробую отказаться, вы вольете мне его насильно.
На смуглом лице мелькнула улыбка.
– Всегда восхищался умными женщинами. А теперь выпейте все до дна и увидите, что я прав.
Нелл сделала небольшой глоток, поморщилась, однако затем одним большим глотком допила все до конца.