В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
– Красота этих женщин обманчива, – произносит Радимир вкрадчиво. – Сами понимаете, после двадцати восьми шанс выносить нормального ребёнка крайне мал. У нас было много случаев за последние десять лет, когда старые девы рожали уродцев. Это потому что они уже увяли внутри. Вместо цветущего бутона, там лишь пепел и тлен. Вы не думали, что после того, как станете нашим князем, лучше ввести закон, чтобы девушек ссылали в земли безмужних с двадцати пяти? А лучше с двадцати трёх! Тогда они будут скорее выходить замуж, а дети в законном браке будут рождаться сильными и здоровыми.
– Лир Радимир, у вас нет других дел? – я резко поворачиваю голову в моём голосе проскальзывают рычащие нотки.
– Есть, простите… я позже к вам загляну в городе, – тут же сникает торгаш, кланяется и бочком начинает двигаться прочь, не переставая улыбаться.
Какого демона этот упырь отвлекает меня и наушничает? Местный лекарь тоже говорил, что их девушки рано отцветают. Даже показывал сколько рождается так называемых «уродцев».
Снова впиваюсь взглядом в профиль Анны. Волос уже почти не осталось, они рассыпались у её ног золотом, сверкающим в скупых солнечных лучах, падающих из окна.
Ей идёт и короткая стрижка. Она открывает тонкую шею, делая Анну ещё трогательнее и изящнее. Сознание услужливо подкидывает воспоминание – мои губы на её нежной коже. Руки на тонкой талии.
Анна не была засохшим цветком. Она была сладкой и свежей.
Тяжёлым взглядом смотрю, как она торопливо удаляется в комнаты, прилегающие к главному залу. Послушник, естественно, спешит за ней торопливой трусцой. До чего же мерзкий и прилипчивый червь.
– Лира Дарина! – мой голос разносится по храму, заставляя наставницу подпрыгнуть на месте.
Она собирала волосы Анны в мешочек, но теперь замирает, глядя на меня.
– Да, л-лир Норд? – спрашивает она дрогнувшим голосом.
– Что этот послушник здесь делает? Кто он такой? – размашистым шагом подхожу к старухе и останавливаюсь, глядя в искажённое волнением лицо.
– Так это Добромир, Ваше Сиятельство, – торопливо отчитывается лира Дарина. – Он раньше служил в главном городском храме, а потом его поставили здесь старшим. Но под моим присмотром, конечно же. Хороший парень, но простой и доверчивый. Если Морена будет милостива, он скоро станет старшим жрецом в нашем небольшом храме.
