В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
Взгляд у него настолько противный и липкий, что кажется, будто он раздевает меня догола. По телу идёт дрожь.
Я скорее забираюсь в карету, мечтая поскорее вернуться в мой старенький ветхий домик и растопить печку.
Но едва я выхожу из кареты, захожу в дом и сбрасываю ненавистные пыточные туфли, как в тёмном углу появляется какая-то тень.
– Ах, наконец-то ты пришла, – слышится кряхтящий мужской голос.
Глава 7 Фальшивый домовой
Ноги сильно болят после тяжёлого дня и пыточных туфлей лиры Дарины. Я испуганно вздрагиваю, делаю неловкой шаг назад и едва не падаю.
Тень в углу начинает двигаться. В прихожей слишком темно, чтобы разглядеть что-то, здесь лишь одно окно, пропускающее скудный свет.
Мне сразу вспоминается Еся. Она говорила что-то про домовых. Мне следовало задобрить своего домового молоком и печеньем. Но я приняла разговоры Еси за пустую болтовню и не стала ничего делать.
– У меня нет молока и печенья, – мой голос дрожит. – Есть лишь горшочек холодной пшённой каши с варёной тыквой и пару кусочков хлеба.
Тень надвигается, заставляя моё сердце биться быстрее. Холод ползёт по позвоночнику.
– Я не голодный. Аня, это ты или нет? Что-то непохожа, неужели я переместился не туда? – в голосе домового слышится разочарование, почти отчаяние.
– Так меня постригли, волос нет, вот и непохожа, – машинально отвечаю я, по стеночке двигаясь в сторону двери.
Аней меня никто не называет, это неприлично. Так могут называть только самые близкие.
Домовой наконец-то выходит на свет. Он похож на карлика с торчащими пушистыми волосами и начинающей седеть бородой. На нём серая рубаха и чёрные штаны.
– Точно! – выпучивает глаза он. – Теперь узнал тебя. Ты, наверное, в шоке. Не понимаешь, как очутилась в Мраколесье в этом теле, да?
– Почему не понимаю? Я выросла в Мраколесье, это мой дом. – я замираю, окончательно переставая что-либо понимать. – Ты домовой?
– Домовой? Я даже не знаю, кто это.
Карлик подскакивает ко мне, вцепляется тёплой ладонью в моё запястье и нагло тянет на себя.
– Я не поняла почти ничего, что ты только что сказал, – я выдёргиваю руку и делаю шаг назад.
