В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
Рагнар замечает это и ухмыляется, понимая всё по-своему:
– Я лишу твоего любовника всего одной руки, Анна. Не переживай. Я же не изверг какой-то. Хотя может быть ещё одного глаза. За то, что он смотрел на то, что принадлежит мне. Убивать не буду. Будете жить долго и счастливо, не сомневайся. Я милостив."
"– Нет никакого любовника, это твой ребёнок, – отрывисто бросаю я.
– Напомнить, что делают со старыми девами в здешних местах? Твои прекрасные волосы остригут, – бывший жених склоняется ко мне и мимолётно касается пальцами пушистых вьющихся локонов, заправляя их за ухо.
Волосы жалко, а вот на украшения и платья плевать. Работы я не боюсь. Где угодно лучше, чем рядом с ним.
– Справлюсь, – я подаюсь назад, рывком распахиваю дверцу кареты и забираюсь внутрь.
Мы трогаемся, и я с облегчением откидываюсь на спинку, обитую зелёным бархатом.
Сестра сидит напротив меня с поджатыми губами и гневным румянцем на щеках. Она явно хочет мне что-то сказать.
***
– Мне не нравится, как ты разговариваешь с военачальником, – хмурится Милава. – Раньше ты такой дерзкой не была.
– А тебе нравится, как он поступает со мной? Даже не хочет выслушать и верит всем, кроме меня.
– Ми-и-илая, – тянет она слащавым голосом и натягивает на лицо дружелюбную улыбку. – Матушка сказала, лекарь приносил «сердце матери». Оно не может лгать.
– Кто сказал, что не может лгать?
– Это… все знают, – Милава слегка запинается и пожимает плечами.
Магия… почему так непривычно слышать это слово? И даже знать, что магия существует непривычно.
Мы покидаем территорию особняка, и я слегка приоткрываю окошко. Широкая дорога заканчивается, и мы выезжаем на узкую улочку, кое-где покрытую наледью. Ветер свистит в переулках, обжигает щёки холодом.
Большинство домов, которые я вижу, сложены из чёрного базальта или тёмного дерева, обработанного смолой.
Кое-где я вижу дома, двери которых украшены резьбой по дереву. Но резьба выглядят вовсе не красивой, а скорее зловещей: острые линии, фигуры волков и прочих зверей, сцены из древних легенд.
