Автор
В усеянном шепотом зале словно закрылась жизнь героини. Всё вокруг переплетается в мутный белый шум, затмевая смысл слов на сцене. Жизнь, которую она деликатно охраняла для мужа, разбита как карточный домик. Теперь она видит дымку позора над своим миром, а риторика зала уплывает в гущу воздуха....
Но самая большая неожиданность для меня оказалась в том, что я практически закрыл глаза на выходку Аиши, хотя подобное никогда бы никому не спустил. Каждый вечер, возвращаясь в пустой дом, я чувствовал, что без нее мне там не так.
Злился еще, конечно. Бесился. Меня уязвило, что она скрыла от меня свои проблемы, рванула сама принимать серьезные решения и едва не угодила в ловко расставленную ловушку.
Потребовалось время, чтобы понять — я бешусь, потому что боюсь за нее. За нашего ребенка.
Выбирая Аишу в жену, я преследовал выгоду.
По утрам я просыпался с крепким стояком от того, что мне снилась жена. А потом дрочил. Потому что она оказалась слишком хороша, и трахать других, чтобы спустить пар, просто не было желания.
Я хотел Аишу. Хотел ее обратно домой. И как бы смешно это ни звучало — считал дни до момента, когда смогу ее забрать обратно.
Даже звонить не рискнул — знал, что тогда сорвусь и уже не оставлю ее у брата дома.
Конечно, узнавал все досконально — что и как она. И люто тосковал.
Родители жены тоже, конечно, добавляли огня. Точнее, Наима. Хасан — то верно выкупил расклад, когда завалился ко мне в офис, и я ему вкратце обрисовал, что и как произошло. Претензий у него ко мне не было. Он даже заикнулся, что примет дочь обратно, если я решу от нее отказаться.
Тогда впервые мне захотелось ему втащить. Сафаров понял все без слов, извинился и ушел.
И вот сегодня я, наконец, приезжаю к Рамилю, чтобы забрать жену обратно. Поднимаюсь на второй этаж, предвкушаю, что увижу ее сейчас, но резко торможу, прислушиваясь к голосам.
Кажется, Амина говорит с моей женой. Та ей отвечает, и я испытываю лютую нежность.
Соскучился.
Охренеть, как соскучился, оказывается. Уже собираюсь войти, как слышу признание Аиши и торможу.
Каждое ее слово пропитано болью. Каждый вдох. Чем больше слушаю, тем сильнее ощущаю уязвимость жены.
Выдыхаю, напоминая себе в который раз, что ей всего восемнадцать.
Я сорвался в тот день в больнице. Страх от понимания, что наш ребенок может умереть, затмил разумные мысли.
Вышло — как вышло. Поздно теперь уже. Прошлого не исправить, но можно учиться на своих ошибках.
Амина замечает меня первой, делает знаки Аише, но та будто и не слышит.
