Автор
В темноте, где каждый шаг кажется подозрительным, ты находит последнюю связь с Джанной, прежде чем новый вечер завтра обернется в непредсказуемую трагедию. По улицам ты ищешь знаки Даны — призрак былой любви возвращается, но теперь уже как опасная привычка.
Я обхватываю себя руками.
– Мне звонила Залина. Запчасть в твоем позвоночнике из нашей партии. Напомнить ту историю про ослепшего мужчину с букетом заболеваний? Хочешь, как он, да?
– Понятно. Спелись, значит? Зря. Не выношу давления. Абсолютно никакого. Этого она тебе не сказала?
– Это я и без нее знаю. Но мое терпение тоже не безгранично. В чем причина такого упрямства, не пойму?
– В том. Я не хочу. Исчерпывающе?
Хотелось бы мне иметь такие же нервы, как у везунчика, но терпение и впрямь на исходе.
– А дотянуть до инвалидности или летального исхода, причинить боль близким людям – хочешь?
Тело Эрика заметно напрягается, он поднимается на ноги. Тяжело вздыхает.
– Не пили мне мозг. Я повторяю: не хочу.
– Уходи.
– Уверена?
– Более чем. Не хватало, чтобы на моих глазах что-то плохое случилось и я действительно мозгами отъехала. И так испытываю чувство вины, что хоть и косвенно, но причастна к этому всему, – указываю на его голый торс.
Повисает пауза, за которой следует глухое «блядь», и Эрик идет к креслу, подбирая свою одежду.
– Выкинь, – кивает на стопку собранных вещей.
Одевается и уходит, громко хлопнув дверью.
Если не ляжет в больницу на обследование, то и впрямь не хочу больше видеть его мучения.
Багдасаров молчит три дня. Я дико бешусь из-за этого и на эмоциях звоню Дане – говорю, что отзываю все доверенности у нотариуса и соглашусь на брак с Ибрагимовым, а после выключаю телефон на сутки. Знаю, что брат тут же наберет Эрика после подобных заявлений, и в глубине души надеюсь, что везунчик все-таки задумается, что не прав, приедет поговорить, скажет, что ляжет в больницу.
Даня уезжает, и я рассчитываю, что он только Багдасарову обозначит мою позицию, но, видимо, я была слишком убедительна и слегка перестаралась.
