Автор
В темноте, где каждый шаг кажется подозрительным, ты находит последнюю связь с Джанной, прежде чем новый вечер завтра обернется в непредсказуемую трагедию. По улицам ты ищешь знаки Даны — призрак былой любви возвращается, но теперь уже как опасная привычка.
Довел меня до ручки? Сейчас сочтемся.
Ничего не отвечаю на вопрос и прошу Алексея Борисовича ехать в офис к Иману.
– Комментарии лишние, да?
– Именно.
Эрик замечает отъезжающую машину Зотова и едет за нами к офису Ибрагимова. Я едва успеваю выйти на улицу, как везунчик преграждает дорогу и прожигает злым взглядом.
Багдасаров на той же грани, что и я. Это заметно.
– Бумаги, – обращается он к Зотову, протягивая руку.
Алексей Борисович мешкает, но после моего короткого кивка отдает Эрику папку.
– А ты сидишь в машине.
Везунчик ощупывает меня внимательным взглядом, задерживая глаза на ногах. С силой сжимает челюсти.
Для тебя, идиот, так вырядилась, но ты можешь думать, что для другого!
– Идемте, – говорит Эрик Зотову, и они скрываются в здании.
Хочется плакать и смеяться одновременно. Приехал. Знал, что я не выйду замуж за другого, что это просто уловка, но все равно приехал. Почувствовал, что потом его не прощу? Но я и так не уверена, что сделаю это. Почти десять дней молчания. Сволочь! За что он так со мной? Разве заслужила? Тем, что попросила лечь на обследование?
Багдасаров возвращается через полчаса.
– Зачем приехал?
Эрик зло усмехается:
– Скажи, кто тебя научил так издеваться над людьми? Ты же с виду маленькая нежная девочка, а ведешь себя как редкостная сука.
"Я сжимаю кулаки и гордо вздергиваю подбородок, чувствуя, как сотрясают грудную клетку удары сердца.
Эрик протягивает мне какие-то бумажки.
– Терминологии много, но ты в теме, быстро поймешь, что к чему. Это выписки из больницы.
Биение пульса странно отдает в уши, я едва слышу голос Эрика – будто сквозь толщу воды. Беру листки дрожащими пальцами и пробегаюсь глазами по ровным строчкам. Хватает двух страниц, чтобы понять причину его категорического отказа делать повторную операцию.
– Меня не бракованная металлическая железка убьет, а слабое сердце. А если и оклемаюсь, то нет гарантий, что после повторного вмешательства не останусь инвалидом. Ты ставишь меня перед трудным выбором, шантажируешь, не имея ни малейшего представления, какой это сложный период. Я не хочу опять через это проходить, терпеть адскую боль, месяцы реабилитации. Лучше таблетки буду глотать, чем вот это все.
