Автор
В темноте, где каждый шаг кажется подозрительным, ты находит последнюю связь с Джанной, прежде чем новый вечер завтра обернется в непредсказуемую трагедию. По улицам ты ищешь знаки Даны — призрак былой любви возвращается, но теперь уже как опасная привычка.
– Твою мать! – громко ругается, осматривая беглым взглядом.
Достает из аптечки жгут, и я снова слышу его мат, когда громко стону от грубых и быстрых манипуляций.
– Потерпи, лори. Так нужно. Рана глубокая. Ну как же ты так умудрилась, а? Совсем земля не держит? – уже мягче, но с укором в голосе произносит везунчик.
– Сама не понимаю как это получилось, – хнычу я от боли.
Мы спускались с девочками со склона, Катя хотела сделать несколько снимков на закате, а я – понюхать цветочки. Понюхала! Поскользнулась на траве и упала на какую-то корягу.
– Сейчас спустимся, врач ногу зашьет, а потом домой полетим. Всё. Хватит. Невыносимо. Одна нервотрепка с тобой. Уже волосы седые начали появляться, а мне только тридцать пять, лори. Я планировал хотя бы до пятидесяти пожить, – причитает везунчик.
– А говорил, что не пессимист…
Эрик награждает таким взглядом, что прикусываю язык. Это нечаянно вошло в привычку: косячить, доводить Эрика до ярости, а потом извиняться.
Приподнимаю голову и смотрю на ногу. Голова начинает кружиться сильнее, когда я вижу кровь. Ее так много…
– Не смотри, – просит Эрик, заметив мое состояние.
К горлу подкатывает тошнота. А потом... не чувствую ничего. Проваливаюсь в темноту.
В себя прихожу уже в палате больницы. Нога и плечо болят. Во рту горечь, в вене катетер. М-да… Отлично понюхала цветочки. Поворачиваю голову и замечаю у окна Катю. Она обнимает себя за плечи и не двигается.
– Кать, – хрипло зову я.
Она тут же вздрагивает и поворачивается.
Глаза испуганные. Первая мысль, которая тут же проносится в голове: «Что-то случилось с Эриком». Почему его нет? Отчетливо помню момент, как он был рядом и перетягивал мою ногу жгутом, смотрел встревоженно.
– Где Эрик? – спрашиваю я, поднимаясь с кровати.
Тянусь к проводам, чувствуя подступающую панику, потому что Катя молчит и лишь сильнее начинает трястись.
