Автор
В темноте, где каждый шаг кажется подозрительным, ты находит последнюю связь с Джанной, прежде чем новый вечер завтра обернется в непредсказуемую трагедию. По улицам ты ищешь знаки Даны — призрак былой любви возвращается, но теперь уже как опасная привычка.
На нём черные брюки и серый джемпер. На запястье часы. Видеть его таким почему-то непривычно. Еще старше кажется. Он задерживает внимательный взгляд сначала на мне, потом на сумке в моих руках.
– Это все твои вещи? – звучит вместо приветствия.
– Думаешь, на три дня нужно было собрать чемодан? Хотя именно его мне и соберут после возвращения. Вот тогда и перееду с ним к тебе. Адрес запомнила. Залог в качестве кулона внесла. Ты же не против?
Эрик улыбается.
– А расходы на ремонт разбитой машины покрыла?
– По-твоему, зачем я здесь? Папе скажу, что ты не принимал оплату картой.
Улыбка на лице везунчика становится шире.
– Пунктуальная, находчивая. Сплошные плюсы, если бы не один минус. Обламывать ты умеешь в самый неподходящий момент. И как подсказывает мой жизненный опыт, там, где два облома, может ждать и третий.
Я пожимаю плечами, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Ну что поделать, если так сложилось?
– В конечном итоге я здесь, и ты в курсе моей ситуации. Полагаешь, следовало умолчать об операции и допустить повторение прошлого раза?
– Я бы точно тебя придушил.
– Вообще-то я планировала так сделать, но ты показал разбитую машину, и я…
– Надеюсь, ты сейчас шутишь? – перебивает Эрик и сверлит меня убийственным взглядом.
– Не совсем... Не знаю... Я не хотела делать эту операцию. Собиралась сбежать из клиники, но позвонила Жанна. Сказала, что ты был зол, а злой мужик равно горячий секс, и я испугалась, – рассказываю, едва сдерживая рвущуюся наружу иронию и изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.
Эрик молчит и буравит меня глазами, хлопает длинными ресницами. Нарастил он их, что ли? Не может у мужчин быть таких пушистых и красивых!
– Блядь, вот ты безбашенная, – наконец произносит он.
– Мне не нравится, когда мужчины выражаются. Следи за речью.
– Твое счастье, Регина, что у меня всё в порядке с принципами.
– Называй меня, пожалуйста, Риной. Или вот тем смешным прозвищем. Региной меня зовет отец, с примерно такими же строгими интонациями в голосе, а я не хочу о нём вспоминать. По крайней мере в поездке. Когда грущу, мои глаза становятся ещё больше. Зрелище не для слабонервных, – кокетничаю я.
