И даже ещё острее и провокационнее. Пусть драконы сражаются друг с другом.
Выдав свою довольно спорную идею, я подняла взгляд на Даррена Мэллори, ожидая его реакции.
В глазах дракона промелькнуло что-то похожее на замешательство.
В этот момент музыка закончилась, как и наш танец. Мэллори отпустил мою талию, а я так и не сводила взгляда с его лица, ожидая приговора.
– Я ожидал от тебя чего-то необычного, но кулачные бои? Ты превзошла сама себя. Неужели в тебе столько кровожадности? – Господин Дракон протянул мне руку, приглашая пойти с ним.
Я приняла её, мельком заметив, что на нас смотрят. Многие женщины прямо-таки не сводят изучающих взглядов с нашей парочки. Теперь, когда мы появились в обществе вдвоём не таясь, интересно, как скоро слухи дойдут до Аарона?
– Я не о кулачных боях, – хитро посмотрела я на дракона. – А о драконьих!
– Пойдём, поговорим в тихом месте, где нас не потревожат, – предложил Господин Мэллори, тоже замечая всеобщее внимание.
– Они ведь знают, что я жена твоего брата, правда? – спросила я, семеня рядом с драконом. – И не будут думать ничего дурного?
– Какая милая наивность, – хмыкнул дракон, а потом добавил чуть тише, склонившись к моему уху: – А ты считаешь, мы делаем что-то дурное?
Я сделала вид, что вовсе не смутилась от столь наглой близости:
– Бизнес-партнёры, которые замышляют немыслимый проект! Конечно, мы делаем что-то дурное!
Ответом мне был многозначительный взгляд Господина Дракона, от которого дыхание перехватило.
Мы вошли в какую-то нишу, завешанную полупрозрачными тёмными занавесками.
Здесь были пару кресел, диванчик, столик, со стоящим на нём графином и бокалами. И небольшая тарелочка с какими-то крошечными пирожными. При виде них у меня сжался желудок, и я поспешно отвернулась.
Я не просто хотела есть. Я хотела жрать! Корешки и каши на воде мне уже надоели.
Чтобы втиснутся в это платье пришлось сильно постараться. Но я уже была на пути к своей цели. Ещё несколько килограмм и всё. Прощай, Маришка-Пухляшка!
Осторожно присев на краешек дивана, я подняла взгляд на дракона.
Он снял камзол, небрежно кинув его на спинку кресла, в которое и сел. Хотя бы не на мой диван... Это порадовало и расстроило одновременно. Странное ощущение.
На Мэллори была лишь белая рубашка из тонкой ткани. Серебряные нити украшали её на манжетах и воротнике. Он любит простоту во всём, и даже на приёме себе не изменял.
Почему-то после нашего последнего разговора на окраине леса у моего дома, я чувствовала неясную тревогу. Хоть и пыталась убедить себя, что мне всё показалось, и я себя накрутила. Но его недвусмысленные фразы, сказанные тогда в ночной тьме, сбивали с толку и мешали мне быть серьёзной. И прикосновения…
Одно дело быть с ним на людях, другое дело вот так вдвоём.