В темном помещении чудовищной жары, из которого лишь слабым светом просвечивало крохотное окно, на нее смотрел незнакомец. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Она находилась в ужасной ловушке – где-то здесь происходило дикий разбойное нападение....
Я писала ему письма, которые возвращались обратно, умоляла знакомых посодействовать, но всё зря. Даже Кэтти, наступив себе на горло, попросила своего мужа-принца, с которым была совсем не в чудесных отношениях, посодействовать. Я была ей так благодарна, но гад отказал! Весь в отца.
Мать продолжала отравлять наше существование. Съезжать она не хотела категорически, шантажируя меня.
Её существование сводилось к тому, чтобы ждать, когда Господин Дракон приедет в гости. И каждый его визит плясать возле объекта своего желания, вызывая стойкое желание ударить её чем-нибудь тяжёлым.
Мы с домашними терпеливо выжидали, но кто бы знал насколько это было тяжело.
Всё изменилось в тот день, когда я получила очередное письмо от Господина Дракона. Он просил меня одуматься, бросить всё, и перебраться со слугами к нему. Но как я могла оставить «Драконье сердце» на растерзание матушки? Сюда вложила душу не только я, но и Грейс с дочками, и Перси.
И тот самый день жаркий августовский день, после письма Даррена, я открыла короткое послание от Бертрано. И оно привело меня в состояние восторга.
«Дорогая сестра! Поскольку все в столице только и болтают о твоём клубе и его открытии, об этом узнал наш отец. Он вызвал меня и долго расспрашивал о тебе. И я сдуру ляпнул, что приглашён на открытие твоего клуба. Но потом понял – ведь он женский.
– Он заинтересовался мной! Заинтересовался! – запрыгала я от радости, бросаясь на кухню к Грейс и девочкам.
– Всеотец с вами, леди Эванс, – подскочила Грейс со стула, уронив нож и картошку на пол. – Что же такое произошло?
– Отец спрашивал обо мне у Берти! – не скрывая радости завопила я.
– Тише-тише, мегера услышит, – прошептала Эстер, косясь на дверь.
– Точно, – шепотом ответила я.
– Что за крики? – раздался голос матушки-мегеры из коридора. Её каблуки застучали по полу.
– На ужин картошка! Ура! Ура! – бросила на меня выразительный взгляд Эмили.
– Обожаю картошку! – повысив голос сказала я, но улыбку с лица стереть так и не смогла.
Мать заглянула на кухню и прошлась по нам внимательным взглядом.
– Отбываю на приём, – уведомила она. – А картошку есть вредно! Разнесёт и в двери не пройдёте. И мужики на вас не взглянут.
Дверь захлопнулась.
