В темном помещении чудовищной жары, из которого лишь слабым светом просвечивало крохотное окно, на нее смотрел незнакомец. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Она находилась в ужасной ловушке – где-то здесь происходило дикий разбойное нападение....
– Что такое творится?
– Всего лишь небольшой артефакт, – Кэтти помахала в воздухе крошечным маятником, который создавал очень качественные иллюзии при правильной настройке. Именно этот артефакт мы путём долгой и кропотливой работы буквально обучили создавать настоящую стену. Она даже звуки почти не пропускала, чтобы не было подозрений!
– И ещё один артефакт… – я отодвинулась, чтобы Милли могла увидеть то, что я закрывала всё это время спиной.
– Это же та штука, которую используют для передачи сообщений на расстоянии! – испуганно пробормотала она, делая шаг назад.
"Кажется, «подруга» начала понимать, что только что произошло. Она беспомощно огляделась в поисках помощи, но ответом ей были только хмурые и осуждающие взгляды. Люди начали между собой переговариваться, глядя на бывшую «золотую девочку» с осуждением.
– Я не виновата… – пробормотала она. – Всё, что я говорила – ложь. Пустое бахвальство!
– Но ведь ты говорила, что зарыла остатки яда в саду на заднем дворе Господина Райдера, – напомнила я.
Я увидела, что Милли краснеет, потом бледнеет.
– Тварь!
– Убийца!
– Подколодная змея!
На Милли посыпались обвинения со всех сторон.
Но вдруг из толпы вышел огромный мужчина в простом тёмно-сером камзоле и такой же простой чёрной маске без изысков. Он медленно поднялся на сцену и встал рядом с Кэтти. А потом снял маску.
– Король! – дружно ахнула толпа.
Глава 33. Мечты сбываются
Я во все глаза уставилась на моего так называемого отца – Фредерика Сильверсторма.
Кстати с этим самым портретом была некоторая схожесть, только сейчас король выглядел уже куда старше. Думаю, ему было около пятидесяти лет. От уголков его серых глаз тянулись морщины-лучики, жёсткий тонкий рот был плотно сжат. В тёмных волосах серебрилась благородная седина. Взгляд был прямой и волевой, как у человека, привыкшего повелевать.
Я присела в реверансе:
– Ваше Величество.
Отцом я его назвать не решилась.
Милли вся задрожала и повторила за мной.
Король сурово оглядел сначала собравшихся гостей, которые тут же притихли. А затем обратил свой строгий взор на нас.
– Подойди, дочь, – велел он мне.
Я не могла прочитать по лицу отца считает ли он мой поступок правильным. Всё-таки я унизила Милли перед всеми. Да и выходит, что о промашке самого Фредерика – он меня изгнал, даже не разобравшись – знают теперь все.
