Автор
Игорь демонстрирует свою уверенность и независимость в словах о дорогих часах, заставляя молодого парня бледнееть и краснеть. Однако Игорь уже знает, что сейф где-то рядом, и усмехается проигрышу молодого сотрудника, который только недавно пришел на работу.
Он сейчас с женщиной? Не устоял перед кем-то? — при этой мысли все внутри меня пылает неудержимым огнем, но это единственное что приходит мне в голову сейчас.
В конце концов он ведь не жил все это время монахом, наверняка как только вышел из тюрьмы, нашел какую-то хорошенькую куклу и провел с ней не одну ночь.
— Да вы что! Как такое могли подумать?! Он же только вас любит!..
— Так любит, что на звонки не отвечает. И сыну не звонит. Ладно, Марк, как увидишь его передай, что я очень зла. Игнор — это не то, с чего начинают заново отношения.
Собираюсь отключиться, но мужчина меня останавливает.
— Подождите! Вы это… не придумывайте себе лишнего. У Игоря Николаевича сейчас сложный период в жизни, он просто не хочет чтобы вы лишний раз волновались. И никаких женщин, клянусь вам! Он только вас любит!
— Что за «сложный период»? Это как-то касается Градского, которого сегодня арестовали? — задерживаю дыхание, в ожидании ответа. Марк точно должен знать хоть что-то об этом человеке.
— Как вы узнали о Градском? — его вопрос подтверждает мои догадки.
— Все новости только об этом и говорят.
— А-а-а-а.
— Так что? Это как-то связано с ним? Игорю снова угрожает опасность?
— Нет-нет. Наоборот, Игорь Николаевич наконец-то поставил крысу на свое место. Это отпраздновать надо.
— Тогда что? — срываюсь и выкрикиваю громко. Если Марк думает, что меня удасться заболтать, то ошибается.
— В общем… не могу такое от вас скрывать… хоть и не должен говорить, шеф меня порешает, если узнает. Но мне кажется вы должны знать и быть рядом…
— Марк, просто скажи уже, — выдыхаю устало, не зная чего ожидать.
— В общем, шеф болен. Серьезно. Ему нужна трансплантация почки, он сейчас находится в клинике, поэтому не отвечает на ваши звонки.
В первое мгновение мне кажется, что я ослышалась. Или неправильно поняла Марка. Или же это он ошибся и назвал мне чужой диагноз.
Но когда через несколько секунд ко мне приходит осознание, у меня начинают трястись руки и я совершенно не понимаю что делать.
— Скажи мне где он, я сейчас же куплю билеты и прилечу, — мой голос срывается, на глаза наворачиваются слезы. Я не могу поверить, что это происходит.
Я должна сама все увидеть, должна сама услышать это от Серебрянского, хотя сердцем и так чувствую что все это правда.
С первой нашей встречи ему не раз не здоровалось.
Он часто принимал таблетки. А когда я была у него, Марк примчался с пакетом из аптеки и проговорился, что достать было лекарства нелегко.
