В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
– Ишь ты! Не отпустил деда на муки одного? Ты, стало быть, тяжесть спора с хозяином и на его плечи наклал? На пытку пошел и парнишку прихватил?
– Жили вместях и помрем такоже.
– А пошто мальцу помирать? Он, поди, еще и в лаптях по земле не хаживал. Ты его лучше отпусти.
– Куда?
– На вольную волюшку.
– Да понимай, человек, что отселева нельзя уйти, коли хозяева не отпустят. Тебя поутру самого начнут плетями выпытывать, как сюда объявился.
– Пустое плетешь. До утра и след мой простынет.
– Да как же ты пойдешь трясинами?
– Да так и пойду, как шел, только в другую сторону. – Кронид в испуге перекрестился. – Зря крестишься! Нечистая сила мне не помогает. Только сам рассуди: уж ежели топи сюда допустили, значит, и отсюда путь не заказан.
– И вправду перед утром уйдешь?
– Обязательно. Передохну малость и опять в путь-дороженьку.
Пришелец зевнул и быстрым кошачьим движением свернулся в комок у огонька.
Потекли минуты.
Пришелец мирно спал у чужого костра. Люди у огня не сводили с него глаз, погруженные в свои раздумья. Паренек прижался к коленям деда. Всех охватило глубокое волнение. Ведь приход этого странника граничил с чудом и наводил на мысли, прежде просто недоступные воображению.
Проснулся гость внезапно и сразу сел. Отряхнулся, как утенок, выскочивший из воды, размял затекшие члены.
– Вот и поспал малость в тепле. Спасибо вам за приют и за то, что не шепнули про меня истязателям вашим.
"– Охоте как не быть, да одной охоты мало. Сперва путь по топям распознать надо.
– Напрямик тоже нехудо.
– Неужли в самом деле просто напрямик пойдешь?
– Сейчас и пойду.
– Погляжу! – с прежней недоверчивостью сказал углежог.
– Гляди, гляди! Копеечку за то просить не стану. Погляжу на вас и чую, что веру вы в себя от барских окриков утеряли.
– Мудрено языком крутишь. Тебя, поди, вера твоя и по воде проведет?
– А то нет! Сам слышал, как ноги мои по водице шлепали.
Углежог от злости снова плюнул:
– От меня не скроешь, что подослан Шанежкой.
– Шибко тебя приказчики озлили. А ты о них меньше думай. Не в их руках сила над нашим житьем. Ну, прощайте, что ли!
Пришелец поклонился каждому особо и уже шагнул, но, остановившись, обернулся:
– Отпусти, дед, своего мальца со мной.
