В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
3
На носу промерщик, вытягивая шест из воды, невзначай окатил спавшего Досифея. Тот приподнялся, отряхиваясь, а виновник, зная нрав Досифея, поскорее отбежал в сторону. Строгановский доверенный усмехнулся:
– Не бойся, курчавый чемор. Понимаю, что ненароком окропил. Неужли к берегу воротим?
– Туманище. Ничегошеньки не узришь.
– Пожалуй, что и так.
Досифей подошел к хозяину."
"– Не спишь, Семен Аникьич? А я успел смотать сна моточек бабе на платочек. Жестко только. Видать, кость во мне все ближе скрозь мясо к коже лезет.
– Чего ради стал, Кронид? – спросил Семен у кормчего.
– Боязно, хозяин. На Щучьих ташах можно струг разбить. Вот передохнем малость, и прояснеет на Каме. А пока хочу гостью нашу спросить, каково ей с нами в пути можется. Все же живая душа, хотя и нерусская.
В ответ на слова кормчего Досифей засмеялся:
– Ишь ты! Женатый, а на девку глаза косишь? Погоди, скажу Настасье, она спину вальком тебе прогладит! Вороти к баскому сухому месту, надо ноги на земле поразмять.
– Вместе пойдем на берег, – сказал Семен.
– Как хочешь...
Солнце уже начинало пригревать, а густой туман все еще прятал причаленный к берегу струг.
Семен Строганов и Досифей шли прибрежным лугом, приминая ромашки и колокольчики, обмытые обильной росой.
– Так и запомни, Досифей. Денька два пображничаешь в Кергедане, на отца моего в Конкоре поглядишь, каким стал, и – за работу. Григорию ни единого слова о том, куда подаешься. После ледостава сам к вам на всю зиму приеду жить.
– А ее когда на Косьву из Чердыни везти?
– Боярыню Анну привезешь, когда лист с березы осыплется.
– Силой взять придется?
– Добром поедет. Пошлешь только к ней человека упредить. Она пойдет в лес по грузди, а в лесу ты велишь вогулам ее схватить. Сам в Чердынь носа не показывай.
– Воевода шум великий подымет.
– Уж больно шибко зашумит – ты его роток и прикроешь.
– Понятно. Игву в какое место приткнешь?
– Бате нашему покажем, а после с собой на Косьву прихватишь.
– Не замай! Там она не нужна.
– Возьмешь.
– Да из-за нее мои мужики дуреть начнут.
– Эх, брат, вижу: борода седая выросла, а ума не вынесла! Мужики в острог подадутся с женами! Вот и велю я тебе эту Игву взять, чтобы ты там на чужих баб не заглядывался.
– Тогда окрестить сперва надо!
– Ну и что? Попа, что ль, не упросишь? Овчинка-то выделки стоит.
– Да, слава богу... Зачем острог на Косьве решил ставить? Неужли с нее к Чусовой руки потянешь?
– А может, и подальше. Может, в самое Сибирь.
