Кеннет позволил себе усмехнуться, когда вспомнил о новости, что добралась до стражника в трактире.
– В десять фунтов? И хочешь нести его до самого города?
– Да нет, господин лейтенант, такой обычный, с кулак.
– Знаю-знаю… Как встанем у ручья – поищешь. Только чтобы красивый отыскал.
– Будет как жемчужина, господин лейтенант! – Хавен отсалютовал, не останавливаясь, и занял место в колонне.
Тогда-то шпион и упал в первый раз.
– Меекханские дворняги, – прохрипел он с лицом, вжатым в землю.
Кеннет жестом поднятой руки остановил отряд, но прежде, чем успел подойти к пленнику, его опередил один из людей десятки Велергорфа. Кейв Кальн, по прозвищу Волк, слыл молчуном себе на уме, но не было лучшего разведчика и следопыта во всем Шестом полку. Одетый в легкий кожаный панцирь и наброшенный поверх него пятнистый кафтан с капюшоном, обычно он превосходно растворялся среди скал. Арбалет его был окрашен в черное, а дополняла его пара кинжалов и несколько ножей за поясом.
– Будешь бежать вместе с нами, или же прикажем тебя привязать к хвосту мула и поволочем за ним следом, – сказал солдат почти равнодушно. – В гарнизоне у нас есть чародей-лекарь, который склеит твои останки, даже если привезем ему безногий обрубок.
Шпион не столько вдыхал, сколько всасывал воздух отчаянными глотками. Горец ухватил его за плечо и поставил на ноги.
– Так точно, господин лейтенант. – Стражник выпрямился, отпустив пленника.
– Он должен дойти на собственных ногах и в таком состоянии, чтобы суметь говорить.
– Так точно! Но… Господин лейтенант, он меня оскорбляет.
– Считаешь себя меекханской дворнягой?
– Нет, господин лейтенант.
– Меекханцем, господин лейтенант.
Кеннет внимательно взглянул на него. В Кейве Кальне было пять футов восемь дюймов роста. Черные волосы, бледное лицо и светлые глаза. Не нашлось бы в нем и грамма лишнего жира. Когда б кому пришло в голову написать картину «Горец во плоти и крови», именно его мог бы выбрать за образец.
Такие слова были необычны. Большинство местных любили подчеркивать свои вессирские корни, как и то, что империя не сумела подчинить Север оружием, а присоединила его дипломатическими ухищрениями. Правда, вот уже триста лет смешанные браки и породнение семей постепенно обогащало местную кровь вкусом – как говорилось – юга, но горцы все еще могли обидеться, когда кто-нибудь по недомыслию называл их меекханцами.
– Вперед! А ты – ко мне. – Лейтенант кивнул Волку. Подождал, пока пленник отойдет на десяток шагов, и лишь потом зашагал сам.
