Я сбежал от чужака в зеркале.
Кха-дар склонил голову, прикрыл глаза. Некоторое время казалось, что он уже не отзовется.
– Закончим позже, если позволите. Я открыл, я же и закрою исповедь пламени.
Мост походил на большинство меекханских мостов. Был шириной с дорогу, имел четыре опоры и арки высотой в пять футов. Собственно, все мосты, по которым они проезжали по дороге, выглядели почти одинаково, различались лишь числом опор – в самом длинном из них насчитывалось восемнадцать. Плиты для этого моста могли вырубить и обработать в каменоломнях, расположенных за сотни миль, а после привезти на место и сложить. Возникни необходимость, их могли использовать для сооружения моста в любой части Меекхана. Имперские инженеры уже давно пришли к выводу, что унификация построек – путь к успеху.
– Ну ладно, кто спустится со мной к реке?
– Ты называешь это рекою, Кайлеан? Да моя струя отсюда добъет до другого берега. Зачем здесь вообще строить мост?
Кошкодур был прав. Малава текла, или, скорее, сочилась, по дну неглубокой долинки и позволяла переехать на другой берег, не замочив коню брюха. Поток не превышал шагов двадцати в ширину, и только одна опора моста торчала посредине реки, остальные стояли на сухой почве. К тому же спуск к воде был широким и удобным и, что самое важное, выглядел безопасным. Засыпанный галькой берег гарантировал, что животные не застрянут в грязи. Дагена похлопала коня по шее.
– Как видно, местным было стыдно признаться, что в окрестностях у них – такой вот ручеек, а потому подкупили картографа, чтобы тот назвал это рекою. Если Валенер – такой же город, как Малава – река, то мы застанем там три мазанки и курятник, верно, Кайлеан?
– Мы не едем в Валенер. Будем ждать остальных на съезде в сторону гор, и там мы и остановимся. А теперь – задание. Взгляни-ка на опору справа.
– На нижнюю ее часть.
– Смотрю на нижнюю часть, и что?
– А теперь чуть подними взгляд и скажи мне, на какой высоте заканчиваются следы от водорослей и прочих водных растений.
Вся четверка некоторое время молчала.
– Вот же ж… – Кошкодур взглянул на речку, затем на мост и снова на речку: – Так высоко? Сколько ж это будет? Десять, двенадцать футов?
Она взмахнула рукою:
– Как минимум, пятнадцать. Когда в горах наконец-то растают снега, вся вода польется сюда. Я собственными глазами видела, как махонький ручеек за час превращался в поток, а за два – в реку, отбирая у людей все накопленное за их жизнь.
