И зачем тратить силы? Вместо этого жар пожирал землю, камни, кусты и сухую траву на расстоянии в сто пятьдесят ярдов от Буйволов. Таился. А потом внезапно вставал прямо в лица атакующим, лизал голые руки и ноги, опалял волосы и выжигал глаза.
Люка почти остановился, увидев, как раскрывающийся цветочными лепестками огонь поглотил трех девушек впереди. Вспышка, гудение, вонь гари и три человеческие фигуры, выбегающие из дымного облака, вопящие единым голосом. Они бросали щиты и оружие, хватаясь за ослепшее лицо. Выли.
— Вперед! — Ор офицеров не позволял останавливаться. — Быстрее!"
"Эта схватка была иной, нежели ночной бой с гегхийцами. Там маги ударили сразу и изо всех сил, чтобы поджечь лес и заключить повстанцев в огненные клещи. Коноверинские чародеи не напрягались так заметно, не использовали лишних усилий на отряд метателей дротиков и пращников. Стоя напротив легкой пехоты, они били, чтобы обжечь, ранить, ослепить. Сломить боевой дух и посеять панику. Десятник уже отчетливо видел их: фигуры меньшие, чем бронированная пехота, то и дело мелькали в пространствах между щитами, взмахивая руками и выплетая чары. И земля вокруг атакующих повстанцев взрывалась и горела.
Люка с разгону миновал кричащих девушек, а гнев и ненависть несли его так, как никогда ранее. Даже во время войны с кочевниками.
Сукины дети! Сукины дети!!!
На одном дыхании он проскочил следующие пару десятков шагов, несясь во весь опор и крича вместе с остальными. Когда приблизился к стене Буйволов на сотню ярдов, чародеи отступили, спрятались в задних рядах щитоносцев, чтобы их не достал случайный камень. Были они слишком ценны, чтобы погибнуть настолько глупо.
Когда атакующие приблизились на пятьдесят ярдов, напротив них стояла уже гладкая стена окованного сталью дерева.
Люка-вер-Клитус вдруг понял, что он, словно последний дурак, пошел в атаку с мечом и щитом. У него не было ни дротика, ни пращи. Он даже остановился. Голова снова его подвела. Он опять не помнил, что делал вчера вечером, что ел на ужин и где спал.
Колесо. Люка опекал ее и…
Его миновала группка ребятишек, которые дико кричали и крутили над головами пращи. Было им лет по пятнадцать, не больше… Фру-у-у! Камни полетели в сторону стены щитов, застучали в нее гневным градом.
— Выше! Как вас учили! — орал он гневно.
Они услышали — или сами вспомнили тренировки, второй залп половины пращников ушел в небо, чтобы снаряды падали на Буйволов сверху. Остальные били нормально. Падающие сверху камни должны целиться в шлемы, панцири: может, если повезет, разобьют кому-то неосторожно поднятую вверх морду. Но важнее, что пехоте придется поднять щиты, а значит, она не сможет метать собственные дротики, не встретит главную атаку дождем смерти.