Автор
Предательство. Развод…Только я пришла в себя и начала смотреть с надеждой в будущее, как снова появился ОН. Свалился как снег на голову, спутав все планы на жизнь.— Уходи, Егор. Ты больше для меня никто.— Нет…— Проваливай к своей кукле. Вам ведь так здорово было тогда…в клубе.Он морщится, но упрямо цедит:— Нет.— Да, Егор. Да. Ты в прошлом. А я…я выхожу замуж.— Нет!В тексте есть: бывшие, примирение, изменаОграничение: 18+...
Слушая кашель Мирона, смотрю куда-то в сторону, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. А они есть, и их много. Просто до хрена, и все на разрыв.
Меня бесит мой спутник, и я не могу придумать ни единой причины, по которой хотела бы продолжать наше общение. Меня бесит Егор, который отрывается, будто ему пятнадцать лет и кроме ветра в голове ничего нет. Бабы, которые в их компании, меня тоже бесят, потому что заливисто смеются и визжат, когда парни натягивают им шапки по самый подбородок, или когда отправляются в полет до ближайшего сугроба.
Они резвятся так, как хотела резвиться я! Вот чтоб с огоньком, до охрипшего горла и малиновых щек, и чтобы снег везде, даже в трусах. Мне же приходится стоять рядом с занудой, который вот уже десять минут занят тем, что отряхивается. То куртку, то варежки, то голову, то жопу.
Ну и где справедливость? Почему Егору снова хорошо, а мне вообще никак?
— Еще покатаемся? — угрюмо интересуюсь у Мирона, заранее догадываясь каким будет его ответ.
— Я постою.
Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать, а это и есть самая, что ни на есть манипуляция, на уровне мамкиного повелителя.
Поэтому упрямо натягиваю шапку поглубже и сжимаю ручку ледянки:
— Хочу!
И не обращая внимания на недовольный взгляд Мирона иду к месту съезда.
Пошел он на фиг! Думала развеюсь, а по ощущениям будто попала на курорт для пожилых зануд.
Когда приходит моя очередь, я бодро отталкиваюсь и качусь вниз с ледяного склона. Старательно улыбаюсь, чтобы никто не подумал, как мне тошно в этот момент.
Заход получается на удивление удачным. Меня выносит дальше всех, почти до заснеженных серебристых елей, рядком стоящих вдоль аллеи, в конце немного закручивает и валит на бок.
А когда я пытаюсь встать, раздается злющий надрывный лай.
Ко мне, пробиваясь через сугробы мчит здоровенный, разъяренный алабай.
***
Весь мой мир сужается до разверзнутой пасти, в которой частоколом торчат жуткие зубы.
Псина приближается, а я подняться не могу – ноги отнялись. Только пячусь ползком, помогая себе локтями. Заорать тоже не могу, голос перехватило.
Между нами уже считанные метры, когда раздается сильное:
— Фу! — и комок снега с размаху впечатывается в собачью морду.
