Автор
В свете мерцающих керосиновых ламп и скрипа старых половина проход между складами казался ужасным нором. Клио постаралась скрыть при этом раздраженную улыбку — Анна, ее горничная, была мастерски орудающим щипцами для завивки волос.
Рейф не видел того, кто произнес эти слова, но тотчас же узнал голос. И теперь, когда старого маркиза не стало, этот голос мог принадлежать только одному человеку.
– О боже, Пирс! – воскликнула Клио."
"Да, это был Пирс. Причем, всякий раз, как Рейф его видел, Пирс все больше становился похож на отца. Высокий, сильный, но худощавый. В темных волосах уже появились серебряные нити. Аристократическое лицо – и ледяные голубые глаза, которые видели все и во всем отмечали недостатки.
– Не могу поверить, что ты здесь, – пробормотала Клио.
– Да, это я. Теперь я вернулся в Англию навсегда. Должен сказать, что нет ничего лучше такого возвращения. – Пирс перевел взгляд на Рейфа. – Как приятно, что меня здесь встречают два самых дорогих для меня человека. – Он сделал несколько шагов – даже походка у него была как у истинного Гранвилла! – и подошел к брату. – Да, Рейф, относительно отца… – Пирс обнял его и прижал к груди. – Мне очень жаль, что тебе одному пришлось его хоронить. Проклятье, я должен был находиться рядом.
«О господи!» – мысленно воскликнул Рейф. Все объяснения и извинения, заготовленные им, вылетели у него из головы.
– Как все волшебно получилось! – обрадовался Бруизер. – Даже я не смог бы придумать лучше.
Но Рейф не желал ничего слышать о Бруизере и о волшебстве. Он сейчас пребывал в таком смятении, что всерьез боялся лишиться чувств.
А Пирс подошел к Клио и, положив руки ей на плечи, с улыбкой проговорил:
– Вы только посмотрите на нее… Такая изысканная… Само совершенство.
А потом Пирс… Господи, помилуй, он поцеловал ее! Да, Пирс поцеловал свою невесту на глазах у всех, и он, Рейф, ничего не мог поделать – мог только стоять, смотреть… и мысленно проклинать судьбу.
– Мне следовало сделать это уже давно, – сказал Пирс, отстранившись. – Очень хотелось.
– Тебе… хотелось? – пролепетала Клио.
– Да, конечно.
– Тогда какого черта ты восемь лет ждал? – спросил Рейф, не сдержавшись.
– Ради вашей безопасности. – Пирс тяжело вздохнул. – Я виноват перед вами и должен принести тысячу извинений.
– Лгал? О чем?
– О своей работе.
– Так ты не дипломат? – спросила Клио.
– Я действительно работал на Министерство иностранных дел, и дипломатия являлась существенной частью моей работы. Но у меня были и другие обязанности, о которых я не имел права говорить.
Рейф мысленно выругался.
– Ты же не хочешь сказать, что был шпионом?
– Нет. Мы не употребляем это слово. – Пирс снова повернулся к Клио.
