Автор
В свете мерцающих керосиновых ламп и скрипа старых половина проход между складами казался ужасным нором. Клио постаралась скрыть при этом раздраженную улыбку — Анна, ее горничная, была мастерски орудающим щипцами для завивки волос.
– Поверь, тут нет ничего необычного. Никто и никогда не предпочитал меня ему. Первым был наш отец. А все наши учителя и служанки его боготворили. Даже проклятая собака любит его больше.
– Но я-то не собака… – За спиной у него послышался горький смешок."
"Поднявшись наверх, Рейф быстро зашагал по коридору. Глянув через плечо, сказал:
– Я предупреждал тебя, говорил, что ты пожалеешь, если выберешь меня. Я говорил, что Пирс любит тебя, даже если никогда этого не показывал.
– Какая разница? Все равно это ничего не меняет, – отозвалась Клио.
Рейф распахнул дверь ее спальни. Обернувшись, спросил:
– Где твои вещи? Наверное, горничная уже разложила их по местам. Полагаю, она положила бумаги… вот сюда. – Он направился к письменному столу.
– Рейф, кажется, ты меня не слышишь! – Клио обогнала его и уселась на стол, загородив ящики.
– Подвинься, – буркнул Рейф.
– Нет.
– Подвинься – или я сам тебя подвину.
Она схватила его за ворот рубашки и встряхнула.
– Помнишь свой бой с Эспинозой?
Что?.. Вопрос застал его врасплох.
– Я знаю, что он едва не упал в четвертом раунде, – тихо проговорила Клио, наклонив голову и сосредоточенно разглядывая свои колени. – Но потом он пришел в себя, и вы провели еще несколько раундов. Правда, я точно не помню, чем все закончилось. Кажется… ударом в челюсть в девятом раунде…
– Нет, ударом в печень в тринадцатом. Но при чем тут это?..
– Ни при чем. – Она подняла голову и перехватила его взгляд.
Рейф со вздохом кивнул. Да, теперь он был готов слушать, а сидевшая перед ним девушка… Она была прекрасна. И сейчас на щеках ее проступил румянец. Глядя ей прямо в глаза, Рейф проговорил:
– Знаешь, я так долго ждал, когда брат вернется домой. И долго пытался что-то изменить. А потом, когда он поцеловал тебя… Мне захотелось его ударить.
– Твои чувства, Рейф, вполне понятны.
– И хуже всего то, что я даже не могу на него злиться.
