– Сознание потерял, – сказал я вслух. – Хорошо еще, вниз не слетел… А может, окончательно с ума схожу.
Я подошел к камню, на котором сидел Север. Потрогал теплую поверхность и тихонько ругнулся. Точно – рехнулся. Совсем… Хотя нет. Совсем – это когда он меня с собой позовет, и я пойду.
Я еще раз выругался – уже посложней – и сильными рывками начал вытягивать наверх козу.
– С Новым годом, Таня.
– С Новым годом, Олег.
Мы смотрели друг другу в глаза через костер.
– Вина нет, – улыбнулась Танька, – есть компот. Приятного аппетита.
Не нужно много усилий, чтобы накормить двух человек, если океан такой щедрый, и остров сам – тоже, и не надо никуда бежать, и вокруг – мир. После нескольких минут осатанелой работы челюстей (мы с утра специально голодали!) Танюшка отвалилась первой (не совсем, а передохнуть), я же продолжал обжираться под ее неопределенным взглядом, в котором, пожалуй, ласки было больше, чем насмешки. Наконец и я улегся на ворох свежей травы и хмыкнул:
– Да, вот теперь – с Новым годом.
– Девяностый. – Татьяна, приподнявшись на руках, села, скрестив ноги. – Какие звезды красивые… правда новогодние… Слушай, а мы ведь тут ни разу не наряжали елку.
– Тут елок нет, – рассудительно сказал я. – В прошлую зиму нам было не до елок. А позапрошлую… позапрошлую и так было неплохо.
– Вон Сириус, – сказал я. – Альфа Большого Пса. Самая яркая звезда Северного полушария.
Я снова откинулся на траву. Молчал довольно долго; Танюшка уже успела опять начать бросать в рот с задумчивым видом кусочки копченой рыбы, но я знал – она ждет…
– Тань, как ты думаешь, зачем я делал то, что делал? – спросил я, садясь. Она глянула на меня внимательными зелеными глазами. – Зачем было все это?
– Зачем, Олег? – откликнулась она эхом, и лицо у нее было жестким, как каменная маска.
– А сейчас? – тихо-тихо, я еле услышал, спросила девчонка. – Мы ведь вышли из этой игры?..
– Нет, – отрезал я. – Никуда мы не вышли, Тань. Мы в нее просто не играем. Но она продолжает играть в нас, – вспомнил я слова Сережки Лукьянко.
Танюшка отвернулась и налила себе ягодного настоя.
– Почитай мне стихи, – попросила она.
– Про Новый год? – невесело улыбнулся я.
– Да. Хорошо. Сейчас… – Я задумался, по-девчоночьи наматывая на палец локон с виска. – Слушай.
– Пойду погуляю по берегу, – безо всякого перехода продолжил я, рывком садясь.
– Подожди, я с тобой, если ты не против. – Татьяна поднялась, подцепила с песка куртку. Я подбросил в костер дров:
– Пусть горит к нашему приходу.
Танюшка была права. К горящему огню возвращаться было куда приятней, чем просто так; я даже поймал себя на мысли, что ищу взглядом тени у костра, вслушиваясь, стараясь уловить смех и песни. Конечно, ничего такого, но Танюшка гордо пообещала:
– А сейчас будет сюрприз.