За то, что по моей вине ушли наши друзья. За то, что позволил сиюминутному раздражению говорить моим языком. Вот что я хотел сказать.
Тишина стала смущенной. Потом Басс сказал:
– Но мы принимаем твои извинения, – добавила Ленка Власенкова.
А Джек с усмешкой заключил:
– Если ты примешь наши.
– Их еще не меньше сотни. – Раде повел рукой в воздухе. Я искоса посмотрел на македонца; он ответил мне невозмутимо-холодноватым взглядом.
Для себя я уже составил мысленные портреты всех «своих новеньких». Видов Земич – немногословный, предпочитает делать, а не говорить, может быть, слегка ограниченный, но скорее просто из молчунов… Ясо Сарагис – храбрый, романтичный, вспыльчивый, очень любит Клео… Клео Бальи – преданная, верная, буквально созданная для поддержки «своего» парня девчонка… Радица Милованич – «хозяйка», чем-то похожая на Ленку Власенкову, только сейчас долго еще будет «отходить» от смерти Бориса… Иван Топлодольский – задумчивый, мечтательный, наверняка ему труднее остальных здесь… Братья Бранковичи – храбрые, гордые, какие-то средневеково-диковато-притягательные; Мило – поумнее, Боже – попроще… Зорка Коржич – настоящая принцесса, немногословная, сильная духом и телом, решительная и ответственная, но такие часто бывают одиноки… А вот Раде… Вадим сказал, что его отец и мать – крупные функционеры Союза коммунистов Югославии (македонского отделения). Раде, правда, не выглядел избалованным сынком «деятелей». Но взгляд на мир у него, кажется, был циничным.
Их бы с Зоркой свести, подумал я. Хорошая была бы пара. Только… ладно, посмотрим.
Я выдохнул клуб морозного пара (похолодало) и еще раз внимательно осмотрел лагерь урса, остававшихся там же, где они и были. Дымились костры. Трупов наших убитых на прежнем месте уже не было.
– Съели, – сказал я, отвечая своим мыслям.
– Угу, – подтвердил Раде.
К нам неслышно подошел Джек. Раде, чуть наклонив голову, скрылся в пещере.
– Спасибо, что вернулся, – сказал Джек, положив ладонь мне на плечо. Я посмотрел на него и уточнил:
– Спасибо, что вернул Татьяну?
– Да. – Он ответил мне прямым взглядом.
– Странная ситуация, – признался я.
– Не бойся. – Он улыбнулся и перешел на английский: – Я щит ей и опора, а не твой соперник.
– Вот что, щит и опора, – без насмешки сказал я. – Не хочется мне сидеть тут в осаде.
– А ты не изменился, – одобрительно заметил Джек. – Приятно видеть и это. Но нас всего двадцать три человека.
– По четыре урса на каждого из нас, – презрительно посчитал я. – Бывало и больше.
– Исключи девчонок, – напомнил Джек, – и будет по пять. С кусочком…
– Тоже не слишком страшно, – отмахнулся я.
– Ты серьезно, что ли? – наконец свел брови Джек.
– Там разберемся, – уклончиво пообещал я.
Мы вернулись в пещеру.