— Уильям… приедет? Сюда? Чтобы повидать меня? — На последнем слове ее голосок дрогнул.
Джейми глянул на нее через плечо и кивнул.
— Я бы на его месте приехал. А значит, он поступит так же.
* * *Я вернулась на кухню, чтобы проверить дрожжи. Как и следовало ожидать, на поверхности воды образовалась грязноватая пена — часы показывали, что прошло ровно одиннадцать минут. Собирая ингредиенты для печенья, я обнаружила, что какой-то негодник съел все сливочное масло из горшочка, а сало закончилось. Кроме меня, в доме никого не было: Джейми и Мэнди увлеченно болтали на веранде. Времени еще предостаточно: успею сбегать за сливками в кладовку над родником и взбить масло, пока тесто не поднялось.
Медленно спускаясь по тропинке с двумя полными ведрами сливок, я увидела женщину, решительно приближающуюся к дому. Незнакомка была высокой, в черном платье и соломенной шляпе с широкими полями, которую она придерживала рукой — чтобы ветром не сдуло.
Джейми куда-то исчез — возможно, отлучился за инструментом, — но Мэнди все еще торчала на веранде, испытывая новое сиденьице и что-то напевая Эсмеральде. На женщину она не обратила никакого внимания. Та оказалась более пожилой, чем я думала, — меня сбила с толку легкая поступь и безупречная осанка. Подойдя ближе, я заметила морщины у нее на лице и седые волосы, выбивающиеся из-под чепца, который незнакомка носила под шляпой.
— Девочка, где твой отец? — властно спросила она, остановившись напротив Мэнди.
— Не знаю, — послышался внучкин ответ. — Это Эсмеральда, — сказала она, показывая гостье куклу.
— Я хотела бы поговорить с твоим отцом.
— Ну ладно, — дружелюбно отозвалась Мэнди и вновь затянула свою песенку, нещадно коверкая слова: — Ферра Жаку, Ферра Жаку, дорми вууу…[59]
— Сейчас же прекрати! — резко оборвала ее женщина. — Посмотри на меня.
— Зачем?
— Ты очень непослушная девочка, и твоему отцу следует тебя выпороть.
Вспыхнув, Мэнди вскочила с ногами на новое сиденье.
— Уходи! — запальчиво крикнула она. — Не то фмою тебя в унитаз! — Малышка махнула рукой, нажимая воображаемый рычаг смывного бачка. — Ззух!
— Что ты мелешь, несносное дитя?
Незнакомка побагровела. Все это время я ошеломленно наблюдала за происходящим, однако теперь опустила ведра, решив вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. Но опоздала.
— Я засуну тебя в унитаз и фмою, как какаску! — крикнула внучка, топнув ножкой.
Рука незнакомки со змеиным проворством взметнулась и отвесила Мэнди пощечину.
На секунду воцарилось гробовое молчание, а затем сразу несколько вещей произошли одновременно. Я бросилась к веранде и, споткнувшись о ведро, растянулась на тропинке в молочной луже.