— Ну конечно, брал! — Я ласково погладила ее по плечу, чувствуя исходящий от чепца влажный запах. — Уильям поручил тебя ему, и теперь…
— Теперь он сердится на Уильяма! — Она отстранилась, размазывая по щекам слезы.
— О боже! Ты думаешь, мы выставим тебя за дверь из-за того, что мистер Фрэзер и Уильям… кхм… не сошлись во взглядах? Уверяю тебя, этого не случится.
Она недоверчиво покосилась на меня и кивнула. Но явно не поверила.
— Мистер Фрэзер всегда держит слово.
Фанни долго-долго смотрела мне в глаза, хмуря брови. Затем резко вскочила, вытерла нос рукавом и сделала книксен.
— Я не буду ни с кем говорить, — сказала она. — Ни о чем.
36
То, что скрыто
Я приняла решение по поводу Денни, еще когда кричала на мужа, обзывая его «тупоголовым шотландцем», но разговор с Фанни напрочь вытеснил из головы все остальное. Только к вечеру следующего дня мне удалось застать Брианну одну.
Утром приходил Шон Макхью с двумя старшими сыновьями — они принесли молотки, чтобы помочь с крышей кухни и каркасом третьего этажа. Джейми и Роджер работали вместе с ними; пятеро здоровенных мужчин грохотали над головой, словно армия разжиревших дятлов, так что находиться внутри было совершенно невозможно. Только во второй половине дня решили наконец сделать перерыв на обед у ручья. Бри с Мэнди ушли домой раньше всех.
Отправившись за ними, я обнаружила дочку в хирургической. Из большого окна — самого большого в Новом доме — струился предвечерний свет. Стекол еще не было (в лучшем случае они появятся к весне), и солнечные лучи свободно проникали в комнату, высвечивая дощатый пол из желтой сосны, желто-коричневый домотканый фартук Бри и ее огненную шевелюру, небрежно заплетенную в косу.
Дочь увлеченно рисовала на пришпиленном к настольному секретеру листу бумаги. Как жаль, что судьба не наделила меня талантом художника! Я бы многое отдала за возможность запечатлеть Брианну в этот момент: как пламенеют в сияющем потоке ее бронзовые волосы; как, слегка наклонясь, она наблюдает за играющей на полу Мэнди, а та что-то напевает себе под нос, строя замок из брусков дерева и маленьких увесистых склянок для трав и настоек.
— Мам, о чем задумалась?
— Что? — Вопрос застал меня врасплох. Я посмотрела на Бри и растерянно моргнула. Уголки ее губ дрогнули в улыбке.
— Я спросила, о чем ты думаешь, — терпеливо повторила она. — У тебя был такой взгляд.
— Какой именно? — насторожилась я. В семье существовало поверье, что я не в состоянии хранить секреты — мол, у меня сразу все отражается на лице. Надо признать, в этом была доля истины. Только вот им почему-то не приходило в голову, что и я вижу их насквозь.
Брианна склонила голову набок и сощурилась, изучая мое лицо.