К тому же его светлость уже успел меня просветить.
— Неужели даже в пылу ссоры ты ни на миг не усомнился в его правдивости? Я могла бы сказать, что Джон все это выдумал, чтобы позлить тебя. И ты бы мне поверил.
— Поосторожнее со словами, саксоночка, — мрачно предостерег Джейми. — Я больше не желаю слышать о драгоценной персоне его светлости. С чего ты взяла, что я бы тебе поверил? Я верю только собственным глазам.
— И кто теперь говорит ерунду? — холодно заметила я. — Поверил бы как миленький. Потому что хотел верить. Разве не так?
Джейми презрительно фыркнул.
Мы стояли, прислонившись к забору. Запахи жасмина, томатов и человеческих экскрементов сменились сладковатым запахом навоза и тяжелым, густым духом лесных испарений. Пахло прелыми листьями и хвоей.
— Почему же ты не соврала? — спросил он, прервав затянувшееся молчание. — Если не сомневалась, что я поверю.
Я не сразу ответила, осторожно подбирая слова. Теплый ночной воздух звенел от треска цикад. Найди меня, приди ко мне, люби меня… Стрекотание сердец? Или всего лишь брачные игры кузнечиков?
— Потому что когда-то давно пообещала, что буду с тобой честна. Даже если честность обернется против меня самой. И пускай мне будет больно, но оно того стоит.
— Фрэнк тоже так считал?
Я медленно втянула в себя воздух и задерживала дыхание, пока у меня не потемнело в глазах.
— Только он мог бы ответить на твой вопрос, — отрезала я. — Сейчас речь не о нем. А о нас с тобой.
— И о его светлости.
Тут мое терпение лопнуло.
— Черт возьми, чего ты от меня хочешь? Чтобы я сказала, как жалею о том, что спала с ним?
— А ты жалеешь?
— Вообще-то… — процедила я сквозь зубы, — учитывая, в какой ситуации тогда оказалась, — или думала, что оказалась…
Темнеющая в ночи высокая фигура резко повернулась ко мне.
— Саксоночка, если ты сейчас скажешь «нет», я за себя не ручаюсь. Поэтому не говори, ладно?
— Да что с тобой не так?! Ты же сказал, что простил меня…
— Ничего подобного. Я сказал, что всегда буду любить тебя, — и это правда, но…
— Невозможно любить кого-то и при этом отказываться прощать!
— Я тебя прощаю.
— Ну ты и нахал! — возмутилась я, набросившись на него с кулаками.
— Тебя не поймешь. — Он хотел схватить мою руку, но я увернулась. — Не сказал, что прощаю, — злишься, сказал — приходишь в ярость.
— Да потому, что я ни в чем не виновата, тупая твоя башка! Ты это прекрасно знаешь! Как можно прощать за то, чего я не делала?
— Но ведь ты делала!
— Нет! Ты обвиняешь меня в неверности. Только я тебе! Не! Изменяла! — дрожа от гнева, громко выкрикивала я, заглушая стрекот насекомых.
Последовало долгое молчание, а затем цикады робко возобновили прерванную песню. Джейми с яростью тряхнул верхнюю перекладину забора. Доски жалобно скрипнули.