— Вот, возьми. — Мать отдала полное ведро и нагнулась за другим. — Кроме того, он и не пытался бы меня остановить. Малютка Огги — его кровинушка, как и моя. Йен-старший будет рядом со мной всю дорогу.
Йен сглотнул комок в горле, но вместе с горем ощутил любопытство.
— Ты чувствуешь присутствие папы? — спросил он. — Я — да. Временами.
Мать дала ему второе ведро и открыла ворота сарая. Дождь прекратился, и воздух вокруг искрился серебром в тусклом свете.
— Ты не перестаешь любить человека только потому, что он умер, — с упреком сказала она. — Полагаю, и он не перестает любить тебя.
* * *— Сколько лет твоей матери? — спросила Рэйчел у Йена. — Конечно, я только рада ее компании, да и помощь с малышом будет весьма кстати, но ты лучше меня знаешь, чем может обернуться такое путешествие.
Йен ухмыльнулся, но не вопросу, а тому, как Рэйчел после секундного колебания произнесла слово «малыш» на шотландский манер, осторожно, словно опасаясь его спугнуть.
— Точно не знаю, — ответил он. — Она на два года старше дяди Джейми.
— О… — На лице Рэйчел проступило облегчение.
— И всего год назад она покинула Шотландию и пересекла с дядей Джейми океан, а потом проделала путь в сотни миль по бездорожью в Филадельфию. Пускай это путешествие немного дольше, — и чуточку опаснее, добавил он про себя, — зато у нас будут хорошие лошади и деньги на постоялые дворы, там, где они найдутся. Кроме того, — он пожал плечами, — раз мама говорит, что поедет с нами, так она и сделает.
58
Молитвы по четкам
Джейми не утруждался ступать тихо. Медведя ничем не испугаешь, а кто кого первым увидит — лишь дело случая.
На тропе, ведущей к верхнему лугу, который они называли Feur-milis, с ночи все еще было темно и холодно. Желтеющие деревья вдоль обочины блестели, напитанные влагой после вчерашнего дождя, и Джейми натянул на голову плед, защищаясь от капель. Плед, хотя старый и изношенный, по-прежнему согревал и не пропускал воду. Надо было попросить Клэр, чтобы меня в нем похоронили, если с медведем не повезет; будет уютнее в могильной сырости. Потом он вспомнил об Эми Хиггинс и перекрестился.
Джейми вышел из тени деревьев на луг, подернутый дымкой в лучах раннего утра. На дальней стороне паслись три самки оленя; испуганные вторжением, они вскинули головы, а затем с треском исчезли в кустах.
Что ж, теперь ясно одно: медведя поблизости нет. В это время года он, скорее всего, не прельстился бы оленями: ручьи кишели рыбой, а в лесу полно медвежьих лакомств, от личинок и грибов до пчелиных ульев, наполненных медом (Джейми очень надеялся, что объект его преследования нашел хотя бы один — мед придавал жиру особый, едва уловимый аромат).