— Эбигейл Лахлан с сестрой, — с готовностью ответила Фанни. — Они всегда приходят вместе, потому что ревнуют.
— Ревнуют? А, наверное, из-за Бобби?
Девочка кивнула и прищурилась, пытаясь вдеть нитку в игольное ушко. Тихая, цивилизованная и негласная борьба за право стать следующей миссис Хиггинс приобретала все более явные очертания. Бобби не выказывал ни малейшего желания делать выбор и, похоже, вовсе не замечал попыток его обольстить, хотя всегда искренне благодарил девушек за помощь.
— Вы говорили о домах… — Фанни на миг затаила дыхание и с победным возгласом вставила наконец нитку. — Что, если дух Эми Хиггинс все еще живет в хижине? Чтобы отвадить других женщин?
Я немного оторопела, — однако в вопросе не было никакого скрытого подтекста, одно лишь любопытство. Поэтому ответила начистоту. Сразу после смерти Эми ходили разные слухи: то ее встречали в том самом ущелье, то видели, как она стирает одежду в ручье (надо сказать, весьма популярное времяпрепровождение у шотландских и ирландских призраков, поскольку именно этим они и занимались большую часть своей земной жизни). Но с приходом осени и тяжелой работы по уборке урожая эти разговоры почти сошли на нет и все вернулись к своим повседневным заботам.
— Не уверена насчет самой хижины — я ни разу не чувствовала там присутствие Эми. Однако когда кто-то умирает, близким людям еще долго кажется, что он по-прежнему где-то рядом. Хотя призраки тут ни при чем — думаю, нас преследуют воспоминания… и тоска.
Фанни кивнула, сосредоточенно заштопывая прореху на пятке чулка. Иголка то и дело царапала по штопательному яйцу.
— Жаль, что меня не преследует призрак Джейн. — Голос ее был не громче шепота.
У меня сжалось сердце. Когда-то я и сама испытывала подобное желание — неутолимую, жгучую потребность в присутствии любимого человека — пускай и в виде призрака. Чтобы хоть на миг унять невыносимую, разъедающую душу тоску.
Я надолго замолчала, погрузившись в воспоминания. Призрак Джейми действительно преследовал меня, несмотря на мои отчаянные попытки забыть его, раствориться в повседневной рутине. Он постоянно присутствовал в моем сердце, в моих снах, напоминая о себе, — иначе я, возможно, никогда не решилась бы вернуться.
— Фанни, ты всегда будешь помнить сестру. — Я легонько сжала ее руку. — А она будет помнить тебя.
Поднявшийся ветер шумел в ветвях деревьев и сотрясал оконное стекло.
— Давай-ка закроем ставни, — сказала я, вставая. Окно хирургической было самым большим в доме, поэтому его снабдили как наружными, так и внутренними ставнями — чтобы защитить бесценное стекло от непогоды или нападения и не дать коварному холоду проникнуть в комнату.