— Ты как, в порядке?
Жермен кивнул, но ответить не успел: за спиной у Роджера послышались торопливые шаги по мостовой, и в следующее мгновение Фергус с криком «Жермен!» сжал сына в объятиях.
— Mon fils! Mon bébé![175]
— Bébé? — Эмоции на лице Жермена сменялись так быстро (изумление, радость, притворное возмущение), что Роджер с трудом успевал их считывать, — однако в истинных чувствах мальчика сомневаться не приходилось. Сначала он прижался щекой к отцовской груди, затем зарылся лицом в его потертый жилет и разрыдался от облегчения.
— Ну конечно, bébé, — ласково сказал Фергус, чьи щеки тоже были мокрыми от слез. Отстранившись, он с улыбкой оглядел сына. — Ты уже взрослый парень, но когда я смотрю на тебя, то всегда — всегда! — вижу все того же малыша, каким ты был при рождении. — Фергус вынул из кармана заляпанный чернилами носовой платок. — Пухлого слюнявого кроху, — добавил он, сморкаясь и сияя улыбкой.
Все засмеялись, включая оторопевшего было Жермена.
— Что тут происхо… Жермен! — Взметнув юбками, Марсали выбежала из дома и бросилась обнимать блудного сына.
Услышав позади всхлипывание Брианны, Роджер подошел к ней и крепко взял за руку.
— Мам! Что… Йииииии! Физзи, Физзи, беги скорей сюда, Жермен приехал! — Круглое личико Джоан раскраснелось от возбуждения; она на мгновение скрылась в доме и тут же появилась вновь, таща за руку младшую сестренку.
Чья-то маленькая ручка подергала его за штанину, и Роджер глянул вниз.
— Это есе кто? — Обхватив отца за ногу, Мэнди исподлобья взирала на кучу-малу из плачущих и смеющихся людей.
— Родственники, — снисходительно объяснил Джем. — В общем, тоже наша семья.
* * *«Наконец-то мы в безопасности!» — подумала Бри, едва завидев типографию; в последующие часы это ощущение только усилилось. Вызванная их приездом суматоха вскоре улеглась, за ней последовали более мелкие и прозаичные события: краткий обмен новостями (задел для будущих бесед); умывание с дороги; деловитая кутерьма с приготовлением ужина; веселая кутерьма с его поглощением (половина присутствующих сидела за столом, а остальные — под ним, хихикая над тарелками риса и красной фасоли); затем — снова умывание, перемена одежды и пеленок и отход ко сну. Жар от множества тел и плавильного котла постепенно вымещался предвестником мирной ночи — прохладным ночным бризом с реки, который продувал дом насквозь, проникая через открытую заднюю дверь и вылетая из передней.
Как только дети легли, взрослые собрались в крошечной гостиной, чтобы отпраздновать воссоединение за бутылочкой хорошего французского вина.
— Где вы его раздобыли? — спросил Роджер после первого глотка. Он поднял бокал, любуясь рубиновым мерцанием в свете очага.