Хотя ни Роджер, ни она сама не обсуждали эту тему — Марсали и Фергус знают. Фергус жил с ее родителями еще до Восстания и оставался в Лаллиброхе после Каллодена — когда мама уже исчезла. Йен-младший с Дженни, разумеется, тоже в курсе. Интересно, знает ли Рэйчел?
Роджер как ни в чем не бывало продолжал цитировать высказывания старейшин по поводу воскресных песнопений — да еще и в стенах церкви! Он устроил настоящее представление, имитируя их голоса и манеру речи.
— И что ты ответил? — спросил Фергус. Щеки его разрумянились от смеха; оставшиеся без ленты волосы, прежде заплетенные в косу, струились по плечам темными волнами с примесью серебра. Острые черты лица, глубоко посаженные глаза… Он напоминал Брианне мудрого волшебника из сказки — например, молодого, еще не поседевшего Гендальфа.
— Рассказал о проблеме с голосом — и ее предысторию. — Он коснулся тонкого белого шрама на шее. — Признал, что допустил оплошность, но в оправдание сказал, что мои жалкие потуги вряд ли можно назвать пением. Пояснил, что мы пели поочередно, строку за строкой, — вполне законная практика в пресвитерианской церкви. Да и потом, кроме преподобного Селверсона, никто не выразил недовольства. Знаешь, что самое забавное? — Он протянул бокал за порцией того, что разливали из очередной бутылки. — Именно твой отец повлиял на исход дела.
— Кто бы сомневался, — проворчала Брианна. — Что он сделал на этот раз?
— Просто был самим собой. — Роджер отклонился на спинку, расслабив плечи, и посмотрел на жену. В глубине его веселых, но уставших глаз мелькнула нежность; ему хотелось поскорее остаться с Бри наедине. — Преподобный Томас привел железный довод: мол, поскольку я прихожусь полковнику Фрэзеру зятем, мое рукоположение в сан окажет благотворное влияние на полковника, а также на заблудшие души его многочисленных арендаторов. Выяснилось, что преподобный Селверсон знаком с твоим па и считает его достойным христианином — хотя и папистом. Так что… — Он жестом показал, как чаша весов склонилась в его пользу.
— Да уж… Па и впрямь не помешала бы помощь священника. Как никому другому, — пошутила Марсали, и все засмеялись, включая Брианну. Интересно, что сказала бы на это мама?
* * *— Всего пара десятков стволов, — сказал Роджер перед ужином, скидывая свое черное облачение в комнатке на чердаке. — Зато это винтовки, а не мушкеты. Правда, о качестве судить невозможно: они смазаны жиром, завернуты в холст и погребены под двумя сотнями фунтов помета летучих мышей из Ямайки, однако… Ничего смешного!
— Я не смеюсь, — ответила она, хохоча. — Где они их только откопали? Давай-ка сюда свою одежду — схожу вниз и повешу ее проветриться.