— Если вы про пистолет, то я не удивлен. — Йен слегка прищурился. — Хотя она и со шляпной булавкой ловко управится — только дай повод.
Сахем рассмеялся, а Дженни лишь довольно фыркнула, выгнув бровь. Затем вдруг внимательно посмотрела на сына, уловив что-то в его выражении.
— Что случилось? — спросила она, мгновенно изменившись в лице.
Йен вкратце поведал. Ему пришло в голову, что старый сахем не только дядя Тайенданегеа, но и, очевидно, имеет на него влияние.
Сахем не перебивал, не задавал вопросов и демонстрировал почтительное внимание, однако Йену показалось, что рассказ его позабавил. Дойдя до конца истории, он вдруг подумал, что сахем, пожалуй, хорошо знает Габриэля Хардмана и, возможно, питает к нему расположение.
Пока он говорил, мать задумчиво чистила свой пистолет, водя тряпкой по стволу с крошечным шомполом. Теперь она сунула пистолет обратно за пояс, сложила испачканную ткань и убрала в патронташ.
— Мы заключили пари, не так ли? — спросила она сахема.
Тот качнулся на пятках, все с тем же едва заметным намеком на улыбку в уголках губ.
— Да.
— И вы, разумеется, признаете, что я выиграла. Вы ведь честный человек?
Улыбка обозначилась явственнее.
— А как же иначе. Какую неустойку вы требуете?
Дженни кивнула в сторону дома.
— Чтобы вы пошли с моей подругой Сильвией поговорить с мистером Брантом. И убедились, что справедливость восторжествует, — как бы невзначай прибавила она.
— Я не в таком большом долгу перед вами, — с легким упреком произнес сахем. — Но поскольку она ваша подруга, очевидно, вы пойдете с ней. А так как вы еще и моя подруга… Я прав? — прервал он себя, приподняв седую бровь.
— Да, если это убедит вас пойти с ней, — нетерпеливо проговорила Дженни.
— Тогда я пойду с вами, — сказал сахем с поклоном. — Куда вам вздумается.
* * *"
"Подобный обмен любезностями пришелся Йену не по нутру, однако, направляясь к сараю, он лишь метнул на сахема быстрый взгляд, означавший: «Только тронь мою маму, и я выпотрошу тебя, как рыбу». Дженни тоже это заметила и, похоже, сочла забавным; сахем же сохранил подобающее случаю невозмутимое выражение лица.
Сильвия действительно была в амбаре с пегим мерином по кличке Генри, на котором приехала из Филадельфии. Она стояла, прислонившись к теплому лошадиному боку и уткнув лицо в руки, а Генри тем временем спокойно щипал сено из подвесной сетки и жевал с успокаивающим чавканьем. Седло и уздечка лежали на земле у ног женщины.
При звуке шагов Йена Сильвия подняла взгляд. Ее лицо пошло пятнами от слез, чепец съехал набок, а мягкие каштановые волосы разметались с одной стороны и висели возле уха. Она тотчас нагнулась, чтобы схватить узду с земли.