Похоже, Сильвия говорила серьезно. Йен вздохнул и вытащил кошелек.
— Тебе понадобятся деньги на повозку.
86
Непрошеное пророчество
Было холодно; утренний воздух звенел, как битое стекло, и так же резал легкие. На рассвете Йен отправился на охоту с Тайенданегеа: они шли по следу росомахи. Преследовали, а не охотились. Ночью выпал свежий снег (он и теперь летел, правда уже редкий), и зверька было видно издали — крошечное черное пятнышко на посеревшем снегу. Росомаха двигалась не изящными размашистыми прыжками, а неспешно, плавно, будто терпеливо выжидала. Она тоже кого-то преследовала.
— Ska’niònhsa[233]. — Тайенданегеа кивнул на участок грязного снега, на котором отпечатался изгиб копыта.
— Похоже, ранен, — кивнул Йен. Росомаха не нападет на здорового лося (да и мало кто посмеет), однако раненого будет выслеживать несколько дней, дожидаясь, пока тот ослабеет, чтобы обломать ska’niònhsa рога, так сказать. — Лишь бы волки не нашли его первыми.
— На все воля случая, — философски заметил Тайенданегеа, снимая винтовку с ремня. Однако Йен счел замечание не совсем философским и неопределенно качнул головой.
— Мой дядя — азартный человек, — сказал он. Правда, употребленное им выражение на мохоке имело несколько иной оттенок, чем на английском. Скорее оно означало «тот, кто идет напролом» или «тот, кто не дорожит своей жизнью» — в зависимости от контекста. — Он говорит, что человек должен рисковать, но только дурак идет на риск, не зная, в чем он состоит.
Тайенданегеа взглянул на спутника с легкой усмешкой. И немного настороженно, — подумал Йен.
— Как же это узнать?
— Задавать вопросы и слушать ответы.
— И ты приехал послушать меня?
— Я приехал повидать Вакьотейеснонсу, — вежливо ответил Йен. — Но если столь умудренный опытом человек желает со мной поговорить, грех было бы уйти, не выслушав.
Смешок, раздавшийся в ответ, принадлежал скорее Джозефу Бранту, чем Тайенданегеа, как и понимающий взгляд.
— Твоего дядю, конечно, может заинтересовать то, что я скажу?
— Возможно, — не меняя интонации, заметил Йен. При нем был старый мушкет, годившийся для любой дичи, которая могла им встретиться. Они шли через заросли огромных елей; под колючими ветвями, куда снег почти не попадал, ноги скользили по толстому слою хвои. — Он велел мне решать, говорить ли вам то, что ему известно.
— Полагаю, ты решил сказать, — откликнулся Брант, развеселившись еще больше. — А ему точно известно? Или это только его домыслы?
Йен пожал плечами, глядя на росомаху вдалеке.
— Он знает.
После обсуждений дядя в итоге предоставил ему решить, как об этом рассказать.