А ты знаешь этого человека? — Ее ладонь, бледная и изящная, как мотылек в полумраке, коснулась собственной груди.
— Вакьотейеснонса, — прошептал он, беря ее ладонь в свои. — Я всегда узнаю творение твоих рук.
Здесь считалось грубостью спрашивать у кого-то напрямик, о чем он думает, кроме тех случаев, когда мужчины планировали войну или охоту. Поэтому Йен положил руку Эмили ей на колено и терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями или с силами.
— Дело в том, Огвахо, йататеконах, — наконец произнесла Эмили его официальное имя и взглянула на него в упор, — что человек выйдет замуж за Джона Уайтуотера. Весной.
Что ж. Очевидно, Уайтуотер уже побывал в ее постели: от мехов за спиной несло другим мужчиной. Йен ощутил абсурдный укол ревности, а следом — чувство вины при мысли о Рэйчел, и на миг задумался, почему, собственно, его задело имя этого мужчины.
— Человек желает тебе счастья и крепкого здоровья, — сказал он.
Это было формальное заявление, но он дал понять, что говорит серьезно. Эмили перевела дыхание, немного расслабилась и вдруг улыбнулась ему в ответ — настоящей улыбкой, в которой сквозило признание того истинного, что было между ними, и сожаление о том, чего уже не будет.
Она импульсивно протянула ладонь; Йен взял ее, поцеловал — и отпустил.
— Дело в том, — повторила Эмили, и улыбка уступила место серьезности, — что Джон Уайтуотер — хороший человек, только он видит сны о моем сыне.
— О Тотисе? Что ему снится?
Очевидно, ничего хорошего.
— Ему приснилось, что, когда луна начинает расти, он видит мальчика там, — Эмили указала подбородком на вход в свой спальный закуток, — на фоне лунного света, проникающего через дымовое отверстие. Лица мальчика не видно, но ясно, что это Тотис. Он ждет. Ему снится, что ребенок приходит ночь за ночью и свет позади него становится все ярче, а сам он растет. И Джон Уайтуотер знает, что на полную луну мой сын, уже взрослый, придет убить его.
— Да уж, это явно не к добру, — сказал Йен по-английски. — Тебе самой такой сон не снился?"
"Эмили поморщилась и покачала головой, и живое существо, извивающееся в позвоночнике Йена, успокоилось. Он не спросил, верит ли она, что Уайтуотер действительно видел это во сне, — очевидно, что да. Если бы ей снилось то же самое, все было бы куда серьезнее. Хотя и так не до шуток.
— Я не разделяла его сон, — проговорила она едва слышно. — Но когда он мне сказал… следующей ночью я тоже увидела сон. Мне приснилось, что он убил Тотиса. Сломал моему сыну шею, как кролику.
Живое существо прыгнуло Йену прямо в горло — и, к счастью, помешало ему говорить.
— Сон являлся дважды, и этот человек молился, — тихо сказала она, переходя на язык каньенкехака. — Человек молился, — повторила она, глядя Йену в лицо, — и вот ты здесь.