Автор
В этой книге вы окунетесь в мир любви и разочарования, где слово "смерть" может стать самой сильной тайной. Иллюстрации настолько яркие, что словно подсвечивают строки, как сердце, биение которого становится танцем музыки внутри вашей души.
Кажется, это греческое имя… какого-то божества?
— Богини войны, — сказала Амаранта, входя со стаканом бренди на подносе. Она смерила Уэйнрайта подозрительным взглядом, затем покосилась на Уильяма и приподняла бровь. Ей остаться или уйти? Он коротко указал на другой стул и снова повернулся к Уэйнрайту.
— Корабль. Хорошо. Где он?
— Я не знаю. Он… не стоит на одном месте. Они как раз поднимали якорь, когда я… когда я уходил. Я его не бросал! — воскликнул гость, увидев, как Уильям нахмурился. — Я… я бы никогда его не оставил, но я не мог ему помочь и решил… ну, на самом деле это он мне сказал… разыскать вас.
Амаранта тихонько хмыкнула, выражая сомнение. Уильям разделял ее чувства, но у него не было иного выбора, кроме как дальнейшими расспросами выудить из этого человека вразумительные ответы.
— Разумеется, — попытался успокоить он. — А что отец велел передать, когда вы меня найдете?
— Он не… сказал… точно. Понимаете, для сообщения не было времени, они готовились…
— Еще бренди? — спросила Амаранта, привставая.
— Пока нет, — поднял руку Уильям.
Она села, настороженно глядя на Уэйнрайта, в настоящий момент еще более несчастного. Все трое молчали, пока часы лорда Джона мирно тикали на каминной полке, а эмалевая бабочка в куполе медленно поднимала и опускала голубые с золотом крылышки. Наконец Уэйнрайт оторвал взгляд от своих сцепленных рук.
— Это моя вина, — произнес он дрожащим голосом. — Я не знал, клянусь. Но… — Он облизнул губы и расправил плечи. — Лорда Джона похитил безумец.
— Сейчас. — Амаранта подалась вперед на краешке сиденья. — Только сначала скажите, пожалуйста, о каком безумце речь?
Уэйнрайт посмотрел на нее и моргнул.
— Ах да… Его зовут Ричардсон. Иезекиль Ричардсон.
— Проклятье! — Уильям в мгновение ока вскочил на ноги, схватил Уэйнрайта за манишку и выдернул из кресла. — Какого черта ему понадобилось от моего отца? Отвечайте же!
— Так, значит, он безумен? — сказала Амаранта, вставая.
Уильям неохотно послушался. Кровь грохотала у него в висках, голова грозила вот-вот лопнуть. Он отпустил Уэйнрайта и отступил назад, стараясь выровнять дыхание.
— Говорите, — снова потребовал он. Уэйнрайт, потея и дрожа с головы до ног, кивнул, совсем как марионетка, и начал говорить.
За те несколько минут, что длился рассказ, Уэйнрайт постепенно успокоился.
