Автор
В этой книге вы окунетесь в мир любви и разочарования, где слово "смерть" может стать самой сильной тайной. Иллюстрации настолько яркие, что словно подсвечивают строки, как сердце, биение которого становится танцем музыки внутри вашей души.
На нем была его лучшая воскресная одежда, на плече — старый, но приличного вида темно-синий плед Хирама, а волосы аккуратно заплетены над ушами.
— Э-э… — Я взяла у Фанни ложку и кивнула Сайрусу, который держал в руке небольшой сверток, завернутый в льняную салфетку. — Почему бы тебе не проводить Сайруса, чтобы он поздравил счастливую пару?
К тому времени Фанни зарумянилась не меньше Сайруса, но оправила чепец, отряхнула спереди свое красивое белое платье с сине-желтой вышивкой и шагнула ему навстречу, демонстрируя полное самообладание.
— О-о, — уважительно выдохнула Пейшенс. — Это ее жених?
— А Друг Джейми одобряет? — спросила Пруденс, хмуро взирая на них. — Фанни слишком молода для таких вещей, разве нет?
— У нее уже есть месячные, — пожала плечами Пейшенс. — Она сама мне сказала.
— Но он такой высокий. Как же они…"
"— Думаю, пока рано называть Сайруса женихом, — твердо сказала я. — Они друзья, вот и все. Так, помогите-ка мне. Эти подносы с жареной рыбой нужно отнести к большому столу под елью.
Я выпроводила девочек на крыльцо и немного постояла, глядя на празднество. Сильвия с Бобби сидели рядышком на стульях под раскидистым белым дубом, и я увидела, как Фанни ведет Сайруса к ним сквозь толпу. Было еще слишком рано, но через часик-другой гости уже основательно захмелеют. Люди расположились за столиками на козлах и на траве, на крыльце и на ступенях, а в воздухе витали восхитительные запахи жареной свинины и пирога с корицей, сдобренные парами виски.
Внезапно у меня заурчало в животе, и я услышала за спиной смех Джейми, только что вышедшего из дома.
— Ты еще ничего не ела, саксоночка?
— Ну… нет. Я была занята.
— Что ж, теперь ты свободна, — твердо сказал он и протянул мне тарелку с кукурузой в масле, свежей жареной свининой и ямсом с каштанами. — Сядь и поешь, a nighean. Ты уже с ног валишься.
— Да, но нужно еще… — Я сглотнула. — Хотя…
Он взял меня за локоть и подвел к креслу-качалке, в настоящий момент пустующему. Я села — и с наслаждением ощутила волну облегчения, разлившуюся по всему телу, от лодыжек до затылка.
— Ты никуда не пойдешь, саксоночка, пока не съешь это, и даже не спорь. Джем! Принеси бабушке ореховый хлеб и персиковый коблер[339] со сливками.
— Я… ну, если настаиваешь… — Я с улыбкой подцепила на вилку политый медом ямс, отправила в рот и с закрытыми глазами предалась экстазу.
Различив небольшую перемену в гомоне и болтовне толпы, я открыла глаза.
