Автор
В мире обычной домашней жизни Галина начинает видеть подковерные игры и загадочные сообщения в повседневных взаимоотношениях, заставляя почувствовать неловкость даже самые банальные моменты. Каждое слово матери кажется сигналом, каждый взгляд — возможностью войти в нечто большее чем просто домашние разговоры....
– У меня был цвет волос, а теперь у меня из башки от всех переживаний растут седые волосы. Еще вопросы есть?
На тот момент у испуганной Галины больше вопросов не возникло, зато появился комплекс, и она каждый вечер выискивала у себя на макушке седые волоски, веселя маму, искренне считавшую, что дочь ищет вшей. Конечно, а что же еще?..
Теперь Галина имела счастье лично познакомиться с великим маэстро расчески и ножниц. Цирюльник выглядел не совсем вменяемым, и Галя тянула время, надеясь неизвестно на что: выход из парикмахерской плотно перегораживала Наталья.
– А скажите… э-эээ… Саша…
– Для вас – просто Шурик. – Он закатил глаза и задергал кадыком.
«Сейчас кукарекнет», – мелькнуло в голове у Галочки, но она тут же смутилась, наткнувшись на восхищенно-преданный взгляд Шурика.
– Что же вы молчите? Что вы хотели сказать? – прошептал он с придыханием, словно ждал от застывшей в кресле клиентки немедленного признания в любви.
– А что вы хотите делать? – засмущалась Галя. Ей казалось, что вопрос прозвучал бестактно, поскольку содержал определенное недоверие к профессиональным способностям мастера.
– О-о-о, – провыл он так, что вздрогнула даже Наташка, оторвавшаяся от каталога причесок. – Если бы вы знали, что именно я хотел бы с вами сделать…
Шурик опять закатил глаза, задрав к потолку огромный нос и мечтательно уставившись на лампы. Пауза была совершенно неприличной, и Галочка успела перебрать множество вариантов того, что с ней мог бы сделать этот тролль. Она даже начала потихоньку сползать с кресла, потеряв интерес к смене образа и беспокоясь лишь о сохранении девичьей чести, но тут встряла Наталья, строго рыкнув:
– Поконкретнее, Шура.
– Можно было бы сделать перед лесенкой, макушку перышками, затылок уложить, – зашелся восторженным клекотом Шурик, на мгновение даже расстроив Галю полнейшим отсутствием интереса к ней как к женщине.
Но озвученные перспективы были страшноватыми, поэтому она резко прервала полет его фантазии, смущенно просветив маэстро:
– Ой, вы знаете, я немного консервативна…
– Не понял, – сник Шурик.
– Перевожу, – усмехнулась Наташка. – Барышня желает быть пресной и неоригинальной, как консервированный частик в томате. Ей не нужны перья, лесенка и бритый чуб…
– Бритый – не нужен, – бэк-вокалом подпела Галина.
– Молчи, грусть! – оборвала ее Наталья. – Значит, мадемуазель изволит работать школьной училкой, поэтому ей хочется помолодеть, но не сравняться цветом и эпатажем со своими ученицами. Дошло?
– Вполне.
