В незнакомой комнате, среди неясных шепотков и теней, я лежу на величественной кровати. Неприятная мысль заявляется радостно: "Оже, у меня проблемы". Рядом стоящий красавец в старинном костюме смотрит на меня холодным зеленым взглядом — первое мгновение я не могу поверить, но он явно знаком. Атмосфера напряженная и загадочная, будто мир перевернулся под моими ногами....
— Да, печальное зрелище, — наконец, изрекла эта… леди, и опять дала команду: — Раздевайте!
Две пары рук принялись сдирать с меня пеньюар, и через три секунды я уже стояла перед ними в чем мать родила. Я только открывала и закрывала рот, а мадам еще раз меня обошла и вынесла окончательный вердикт:
— Ужас, какая тощая! Как с таким материалом работать?! — и засопела недовольно. А ее помощницы сложили ручки на груди и наперебой защебетали:
— Мадам Жиро, вы гений! Ваши платья изумительны! Они сумеют исправить самую ужасную внешность!
Мадам благосклонно их выслушала, потом выпятила необъятную грудь и самодовольно сообщила:
— Вы правы, девочки, я и не с таким справлялась.
Я к тому моменту уже натянула свой пеньюар, и спустилась со скамеечки на пол. Все-таки начинать военные действия лучше одетой и твердо стоя на ногах. А в том, что война начнется, я не сомневалась ни секунды.
Ха, тощая! Да меня так не называли с седьмого класса, когда пришлось бросить конный спорт. Я в тот год начала активно расти во все стороны, и стало понятно, что скоро не каждая лошадь сможет меня поднять.
Мама тогда посоветовала мне пойти в секцию баскетбола, благо комплекция уже позволяла. Что я и сделала, проведя в бросках и прыжках с мячом семь лет, за это время еще больше окрепнув.
А эта… леди заявляет, что я тощая и собирается исправлять этот недостаток… Даже не хочу представлять, на кого я буду похожа в ее платьях, при таком взгляде на женские фигуры.
Поэтому, я решила дать ей возможность сделать первый выстрел в нашей будущей войне, и пусть потом не обижается."
"— Мадам Жиро, — обратилась к ней светским тоном, — что вы можете мне предложить?
Мадам вновь оглядела меня, как слизняка на капусте, и, указав на те самые проволочные конструкции, торжественно возвестила:
— Кринолины! Только они спасут вашу неудачную фигуру! — и велела: — Девочки, несите их сюда, будем мерить.
М-да, за такую модистку Станислас заслуживает быть побитым. Многократно и с особым старанием.
— Мадам Жиро, — я добавила в голос сладости, — так значит, меня сделают прекрасной не ваши платья, а вот эти конструкции, собранные руками неизвестных умельцев?
Девочки, которые уже начали нести кринолины в мою сторону, замерли и попятились назад. А мадам Жиро застыла, вытаращив глаза.
