Крупные ладони обхватывают мои ягодицы. Сминают, вынуждая взвизгнуть от вмиг пробежавшего вдоль позвоночника тока.
— У меня другая вера, — усмехается.
— Да, я…
— Угадала, — обрывает и резко насаживает меня на огромный член, заполняет до самой матки, вбивается вглубь единственным рывком. — Да — ты.
— Не понимаю, — роняю чуть слышно, обхватываю крепкую шею, переплетаю пальцы позади.
— Моя вера — ты.
Простая фраза врезается в разум. Вонзается, принуждая задрожать."
"Это ли не лучшее признание? Куда круче банального «люблю».
Хотя от Рустама каждое слово звучит совершенно по-особенному. Весь он такой. Проникает и покоряет, ему и на колени не надо ставить, чтобы взять свое. Сама отдам. Всегда. По доброй воле.
— И знаешь, — он трется щекой о мою щеку, карябает нежную кожу жесткой щетиной. — Я учту твои пожелания.
Рустам крепче сминает мою попу, снимает меня с возвышения и несет прочь из комнаты, не разрешая соскользнуть с восставшего члена. Гигантский орган растягивает податливое лоно.
Набухает и пульсирует. Пальцы жестко впиваются в ягодицы. До синяков мнут.
Я сильно сомневаюсь, что мы успеем дойти до спальни.
— Рустам, — шепчу с придыханием, выгибаюсь в его руках, насквозь пропитываюсь одержимой пульсацией.
Он вбивает меня в стену. Мощно. Безжалостно. Сокрушает единственным толчком. И я раскалываюсь на части. Просто от ощущения наполненности. От близости мускулистого тела. От жара плоти, которая вонзается до самого сердца. Нет.
Даже глубже. Мои мышцы ритмично сокращаются вокруг громадного органа. Судороги сводят низ живота. Тягучие и сладостные, сводящие с ума, увлекающие далеко за черту.
— Еще, — требую сдавленно, растворяюсь в разврате, сама себя не узнаю, изнываю от пробудившейся внутри жажды. — Еще хочу.
— Обними меня, — говорит Рустам. — Крепче.
Горячие пальцы сжимают мои ноги под коленями, заставляют скрестить позади, обнять, вжав пятки в крепкие ягодицы. Его мускулы завораживают. Каменные.
Железные. И до жути разгоряченные. Ловлю себя на том, что не способна перестать его трогать. Провожу пальцами по сильным рукам, обвиваю плечи, ласкаю шею. Будто в гипноз погружаюсь, упиваюсь тем, как напрягаются вздутые вены под моими легкими прикосновениями. Тут достаточно едва затронуть. Эффект наступает мгновенно. Дразнит воображение.
Я пробую назвать мужа по имени, но из горла вырывается только надсадный хрип. Стон, пропитанный пороком.
