– Согласно планировщику маршрута, от Дортмунда до Хагена всего двадцать пять минут езды. Это маловероятно, но не исключено! И потом, что касается «модуса операнди», у меня другое мнение.
Снейдер прищурился. Затем поднял руку и показал три пальца.
– Ладно, говорите! Три предложения, не больше.
– Я считаю, что в случае свастики речь идет о четверке, знак бесконечности – это восьмерка, а S – это пятерка. То есть не буквы или символы, а цифры: четыре, пять, восемь.
Снейдер помотал головой.
– Речь также может идти о буквах. S, а знак бесконечности – это B.
– А предполагаемая свастика? – спросила Сабина.
– Незаконченная буква H.
– Вы знаете мою теорию. Это законченное послание. Я считаю, что это цифра четыре. К тому же… что должна означать аббревиатура HSB?
– Есть немецкая хеви-метал-группа под названием Heaven Shall Burn, – вставил Рюти.
Сабина, открыв рот, уставилась на Рюти. Услышать такое именно от него она никак не ожидала.
– Видите, существует много вариантов, – отмахнулся от ее теории Снейдер.
– Нет! Нам нужно работать дальше, – торопил он.
– Я не сказала еще свое третье предложение, – перебила его Сабина.
Снейдер замолчал, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
Было видно, что он взбешен. Видимо, испытывал сильное эмоциональное давление. Но она была не виновата, что президент Хесс ни с того ни с сего решил, что Снейдер должен работать в команде. В любом случае она не позволит Снейдеру затыкать себе рот. К тому же он сам учил в академии, что нужно всегда быть открытым новым идеям. Но Снейдер был бы не Снейдер, если не нарушал бы собственные правила игры.
Сабина старалась говорить спокойно, потому что следующий пункт Снейдеру тем более не понравится.
– Существует еще одно сходство – на этот раз между жертвами.
– БКА и это уже проверило, – холодно прокомментировал Снейдер.
– И связь с вами тоже? – спросила Сабина. На мгновение в зале воцарилась тишина.
– Вы сами сказали – и извините, что я вас цитирую, – продолжила Сабина, – что судью Йоану Бек не жалко. Судебная психолог Ашенбах оклеветала ваши методы и хотела разрушить вашу карьеру, а директор федпола Висс пыталась завести против вас дисциплинарное дело.
Снейдер нацепил свою презрительную улыбочку, и на этот раз она выглядела еще более угрожающей, чем обычно.
– Предлагаете меня в качестве преступника?
– Я лишь констатирую, что жертвы вас либо ненавидели и презирали, либо хотели вам как-то навредить.
– Немез, вам еще многому предстоит научиться.
