Пусть жесткие демарши и не в моем характере, но идти на поводу у обстоятельств или подвергаться насилию я не намерена. В четвертом муже не нуждаюсь и никакие кандидатуры не рассматриваю. Пусть мое поведение не всегда выглядит адекватным, но что еще ожидать от растерянной восемнадцатилетней девушки, которую жизнь не готовила к иномирному перемещению.
К новому обиталищу иду в сопровождении двух женщин. По пути виртуозно играю роль инфантильной дурочки, впервые вышедшей на свежий воздух. Что только не сделаешь, чтобы исполнить наказ леопарда. Благо с переводчиком на шее я понимаю чужую речь, а они мою нет.
Оборотницы оказываются фигуристыми, высокими и крепкими. Рядом с ними попаданка – полевая ромашка. Вскоре напряжение ослабевает в их янтарных очах. И правильно. Сложно заподозрить лазутчика в тощем цыпленке.
Наказ пантеры выполнить не удается. Назойливые дамочки ни на секунду не оставляют в одиночестве. По земным меркам подобная настырность за гранью приличий. Но здесь присутствие объясняют то желанием натаскать воды, то помочь принять ванную, то предложением примерить одежду, присланную сестрой вожака Лейлой Пирс для гостьи.
Не знаю, какой смысл навязывать человеку брюки с туникой, в которые можно трижды замотаться. Судя по размеру, главная самка ростом со здорового мужика и с удивительно откормленными телесами. Что весьма странно. Все встреченные девчонки жилистые и подтянутые.
Благоразумно отказываюсь от страшного белья. Пусть считают желание остаться в эльфийской одежде чудаковатым заскоком. Кто бы мог подумать, что буду так радоваться вещам наложницы ушастого владыки. Вспоминаю брезгливость, с которой в первый раз стирала платье и не могу сдержать улыбку. Все познается в сравнении.
Выставить нахальных девиц удается лишь на четверть часа. Прошу принести напиток и фрукты. Резво обегаю жилище по кругу, но порезов на стенах не нахожу. Зато обнаруживаю несколько сундуков с подростковой одеждой вполне подходящего размера. К чему тогда цирк с гоблинскими шмотками?
Улавливаю шум приближающихся шагов и без промедления запрыгиваю в деревянную кадку, установленную за шторкой. Что-то в осмотренных ларях настораживает. Подозрения вихрем крутятся в голове, но главную мысль зацепить никак не удается. Пожалуй, часок поучаствую в торжественном ужине, сошлюсь на усталость и удалюсь. Надо еще разок оглядеться.
Сижу в воде пока она не остывает. Не хочется вылезать и вести глупые разговоры, объясняясь на пальцах. Ситуация с нарядом оскорбила до глубины души. Не могу распознать подоплеку подобного поступка сестры главаря. Надо быть совсем идиоткой, чтобы по мелочи гадить будущей соседке.
Опасаюсь трогать доставленные подношения.