Автор
Асе Морозовой двадцать три года, и она уже знает, что доверять нельзя. После предательства отца её сына она одна борется за выживание. Но когда на горизонте появляется загадочный мужчина, способный перевернуть её жизнь, Ася должна выбрать между безопасностью и риском вновь поверить в любовь.
— Тебя когда-то целовали так, чтобы хотелось кончить?
— Что?
Вот это взгляд: брошенный в огонь янтарь!
— Ты слышала вопрос.
— Я не… ну… я не люблю целоваться.
— Уверена, маленькая? Точно? Проверим?
Кажется, степень ее смущения достигла пика, потому что Морковка не придумала ничего лучше, чем заткнуть ему рот поцелуем: торопливым, влажным, сладким, как грех. Черт! Он завелся до, мать его, верхнего предела. И даже сильнее.
Образы о том, чтобы оставить ее без одежды и любить всю ночь напролет убивали терпение, рвали «правильного парня» в клочья, грозя выпустить на свободу звериную потребность просто владеть этой женщиной.
Спокойно, Бес, спокойно.
Он протолкнул язык ей в рот, приглашая в игру. И вот они уже жадно, словно тонущие, обмениваются одним на двоих дыханием, стонут, посасывают губы друг друга, трутся языками, взрывая миллионы нервных окончаний на чувствительной коже. И ее пальцы у него в волосах царапают кожу головы почти с болезненной жесткостью.
Вот она, его девочка: нежная, чувствительная, маленькая кошка, умеющая мурлыкать и кусать одновременно.
Одно лишь движение бедер между ее разведенными ногами — и член болит, яйца словно в кулаке сжали. И ее собственное тело отзывается встречным толчком, рот наполняется приглашающим стоном.
Может быть, все случиться сегодня?
Может быть…
Она напряглась практически одновременно с тем звуком, который услышали они оба: детский плач.
Мгновение — и Морковка вскочила на ноги. Тимур сел, вцепился ладонями в обивку дивана.
«Раз, два, три… Тихо, мужик, выдыхай. Ты знал, что так будет».
Она растворилась за дверью комнаты, исчезла, оставив после себя лишь едва уловимый запах шампуня для волос и детского крема. Ребенок затих.
Ася вышла спустя примерно двадцать минут, когда он с горем пополам усмирил потребность взять ее прямо сегодня. И снова она краснее помидорки, и неосознанно проводит пальцами по губам, как будто не верить собственным воспоминаниям.
— Тебе нужно поспать, маленькая. — Тимур похлопал по дивану около себя.
Она неуверенно села рядом, дала себя уложить, обнять, уткнулась носом в сгиб его шеи. Тимур сдернул со спинки теплый плед, укрыл их обоих. И поймал себя на мысли, что никогда в жизни так не радовался тому, что место для сна узкое и тесное.
— Я вас никуда не отпущу, Морковка, — сказал шепотом, когда девчонка уснула.
Всего-то пять минут в тепле и безопасности — и она уже сладко посапывает, щекочет кожу ровным дыханием. — Мои.
